Сирота. Фиктивная семья для губернатора - Марго Лаванда

И невероятно вкусная.

Павел уплетает с удовольствием. Я настаиваю, чтобы мы с Олесей начали с супа.

Губернатор, немного поковырявшись в салате, потягивает кофе.

Может, он и не голоден, а вот остальные очень даже.

После, довольные, идем к машине.

Меня терзает любопытство – в кафе нас тоже снимали? Впрочем, какая разница? Подписала контракт – надо отрабатывать. Главное, что Олеся выглядит очень счастливой. А я снова задаюсь вопросом, когда выбрать момент и поговорить с ней о нашем родстве. Я так боюсь все испортить! Олеська запрыгивает на заднее сидение, я собираюсь занять место рядом с ней. Губернатор вдруг останавливает меня. Его взгляд немного смущает, но, кажется, я уже привыкаю к этому мужчине. Уже не так сильно паникую от его близости.

– Что такое? – спрашиваю, когда он неожиданно поднимает руку и касается уголка моих губ.

– Немного кетчупа.

– Спасибо. Нас… опять снимают?

– Возможно.

– Вы не хотите домой! Давайте еще погуляем! – Олеся снова выскочила на улицу.

– Разве ты не устала?

– Конечно нет! Парк такой красивый!

И правда, в сгущающихся сумерках все начинает блестеть и переливаться.

Я невольно поддаюсь романтике. Чудесное катание на коньках, уютное кафе… Все кажется сказочным приключением.

Хочется продлить этот день, идущий к своему завершению.

– Хорошо, пройдемся, – к моему удивлению соглашается губернатор.

Мы идем с ним рядом, Олеся и Павел – впереди, точнее, малышка несется вперед, к каруселям, а Томинов, которому поручили за ней присматривать, старается не отстать.

– О чем ты задумалась? – спрашивает Дубровский.

– Мне предстоит нелегкий разговор. Признаться Олесе, что мы родственники. Что у нее есть семья. Которая от нее отказалась.

– Ты боишься говорить с ней об этом?

– Да, я нервничаю.

– Уверен, девочка будет рада. Нет ничего важнее семьи. Хотя, не всегда мы ценим что имеем.

– Ваши отношения с родственниками сложные? Простите за любопытство. Просто подразумевается, что я должна знать о вас многое…

– Отношения в семье всегда сложные, Маша. Думаю, ты и сама это отлично знаешь. И еще, прежде всего ты не должна мне выкать. Тем более, мы уже целовались.

– Это было для фотографов.

– Да, разумеется, – на губах губернатора саркастическая усмешка.

Маша

Наконец этот длинный день близится к завершению. Все же Томинов хитрец, речь шла про час, не более. Но мы только в кафе два с половиной часа провели, на катке тоже около двух, и потом еще прогулка.

Странно, но мне не было дискомфортно, с этими по сути чужими мужчинами. Даже после поцелуя…

Может во мне погибла прирожденная актриса?

Даже не знаю.

Во время прогулки мы даже поговорили с Дубровским о моих страхах. О том что я не знаю как признаться Олесе, что я ее тетя.

– Ты почувствуешь нужный момент, – сказал Олег Николаевич.

Ничего особенного, а мне легче стало.

А еще странно, что губернатор перестал ворчать на помощника. Не возмущался что потратил с нами так много времени. Даже довольным казался.

И вот сейчас галантно открывает нам с Леськой дверь автомобиля.

– Спасибо, – я трепещу как Элизабет перед Дарси.

Ох, и чего это я “Гордость и Предубеждение” вспомнила?

Моя любимая книга.

Мне вдруг очень перечитать захотелось.

– О чем задумалась? – толкает меня Леся.

– О Джейн Остин. Жаль не попался нам по дороге книжный магазин.

– Странная ты, – говорит Олеся. – Читать скучно.

– Ошибаешься. Книги дарят самые невероятные переживания, эмоции. Я обожаю Джейн Остин.

– Сейчас как раз будет книжный магазин, – замечает Дубровский. И останавливает машину!

– Нет, что вы. Не нужно, я просто так сказала. Не хочу отнимать у вас еще больше времени!

– Перестань, Маш. Идем.

И снова мы вместе, рука об руку, заходим в двери, погружаясь в царство книг.

Нас встречает приветливая девушка-консультант.

– Что вам подсказать?

– Мы ищем Джейн Остин.

– Ой, вы ведь Олег Николаевич Дубровский, да? Как замечательно! Потрясающе! Губернатор у нас в магазине.

Теперь нас уже окружают все продавцы. Делают селфи. В магазин забегает Леська, за ней Павел. Он тоже делает снимки. Леся осматривается с интересом.

В результате выходим с двумя большими пакетами. Леське насоветовали детской литературы, она загорелась. Еще купили альбом для рисования, несколько холстов, краски и мольберт. Малышка выразила рьяное желание творить.

Дубровский оплатил все покупки, хотя нам хотели все это подарить.

– Машенька, вы просто чудо, – замечает Томинов. – Куда бы вы не зашли, что бы ни пришло вам в голову, это оказывается отличной рекламной кампанией.

– Спасибо, Павел Данилович, – бормочу смущенно. Ну а что мне еще сказать? Я вообще забыла, что это все не по-настоящему! Давно так чудесно не проводила время!

Наверное, надо быть благодарной Павлу, что вернул с небес на землю.

Мы снова летим по трассе, взгляд губернатора сосредоточен на дороге. А у меня почему-то до сих пор чувство, словно он меня касается. Как в магазине, когда подошел чтобы Павел мог сделать фото…

Отворачиваюсь к окну и облизываю пересохшие губы.

Это моя работа. Цель – опека над племянницей. Нужно на этом сосредоточиться. Чтобы отвлечься, достаю наушники, включаю любимый расслабляющий плейлист. Он у меня на все случаи жизни. И засыпаю под него, и йогой занимаюсь. Мимо пролетают городские огни, проносятся чьи-то жизни.

Наши с Дубровским – причудливо сплелись, но это все будет продолжаться короткий отрезок времени. Надо помнить об этом.

Дома принимаю душ, потом слежу чтобы Олеся почистила зубы и улеглась в кровать. Малышка все же выбила себе отдельную комнату. Ее оформили в розовых тонах, пока нас не было, заметно, что потрудился дизайнер. Девочка в восторге. Скачет час на эмоциях, радуется. Потом все же мне удается угомонить ее. Леся выбирает книжку из купленных сегодня.

– Почитаешь мне, Маш?

– Хорошо, конечно, дорогая.

Глава 13

Когда девочка засыпает, я ухожу к себе.

Я взяла в книжном только “Гордость и Предубеждение”, за ним в общем и заходила туда, хотя рада, что Олеся нашла для себя много интересного. Книги всегда были моей большой любовью, и я очень рада что и племянница оказалась неравнодушной к этому замечательному виду искусства.

Погрузившись в любимую историю, которую почти наизусть знаю, незаметно проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь я от голода.

В кафе ела совсем мало, близость Дубровского нервировала меня. Даже не могу объяснить это чувство. Вроде уже привыкла к своей роли, но эти коньки, падение, поцелуй – 0чень взбудоражили.

И вот теперь, посреди ночи у меня жалобно урчит желудок.

Поняв, что уснуть не получится, крадусь в потемках на кухню, хоть что-нибудь перекусить раздобуду.

Время полночь,