Развод. Ты нас предал - Елена Владимировна Попова

я. ― Кто он такой, чтобы влезать в наши семейные дела? Кто он такой, чтобы диктовать мне, как вести себя с женой?! Наши семейные разборки ― не его собачье дело! Они никаким образом не затрагивают партнерских отношений! Тогда какого черта он отыгрывается на мне через бизнес?!

Я знал, что у Градова пару лет назад погибла то ли жена, то ли еще неофициальная жена. Я не вдавался в подробности, но был рад, когда он на два года исчез.

Когда он уехал из России, сотрудничать с его холдингом стало гораздо проще: все вопросы решались через его заместителей, и они были куда сговорчивее самого Градова.

А стоило только ему вернуться, и он тут же взял всех за гриву: поставки, как и раньше, теперь происходили строго по предоплате, и никаких поблажек даже для тех, с кем он сотрудничал много лет.

Он ни с кем не церемонился, никого не ждал, не шел на уступки, и в один миг разрывал контракты с фирмами, которые подвели его хотя бы один раз.

Одним словом ― без него было намного легче дышать.

А сейчас свалился на всех как снег на голову.

Видимо, отошел от смерти своей ненаглядной и как торнадо ворвался в бизнес.

Остановившись на светофоре, я вспомнил, как он стоял с моей женой у тещиного дома и напрягся от мысли, что между ними могут быть отношения.

Он ― вдовец, она ― собирается развестись…

Оба из одного поселка, знают друг друга с детства…

Неспроста же он помогает ей!

Позади меня посигналила машина, и я, опомнившись, что уже несколько секунд горел зеленый, двинулся с места и ответил на звонок от Илоны.

– Глеб, ты сейчас сильно занят? ― спросила она шепотом.

– Сильно! ― рявкнул я, уже догадываясь, что она хочет попросить меня посидеть с сыном.

– Мне нужно забрать одежду из интернет-магазина, сможешь приехать?

– Нет, Илон, я на работе! ― раздраженно проговорил и остановил машину у отеля. ― Одежда твоя подождет!

– В смысле подождет?! Мне ходит не в чем! Я…

И на этом я скинул звонок.

Запустив пальцы в волосы, набрал полную грудь воздуха и на выдохе устало произнес:

– Когда все это уже закончится?..

Спустя два часа

Сидя в своем кабинете, я переварил все, что на меня навалилось, и решил действовать.

Попытка номер два: купил продукты, цветы для жены, конфеты для тещи, игрушки для Сони.

А еще я забрал из клиники документы, о которых говорил доктор, и со всем этим добром приехал в поселок.

Тачку пришлось снова остановить у долбанного шлагбаума, за что спасибо Градову. Подошел к забору и увидел во дворе Юлю, гуляющую с Соней.

– Малыш! ― Выкрикнул я и, глядя на дочь, растянул на губах улыбку. ― Зай, иди к папе! Смотри, что я тебе привез.

Сонька побежала к забору с радостным визгом, а Юля скрестила на груди руки и нехотя пошла открывать калитку.

– Привет, котенок! ― Протянул ей букет, на который она даже не взглянула.

Пришлось положить его на землю и, присев на корточки, обнял дочь.

– Я вам кое-что привез из продуктов, еще игрушки, и… ― Я достал из портфеля документы и подал их жене. ― Доктор не мог до тебя дозвониться. Он попросил передать тебе документы.

– Спасибо! ― равнодушно бросила она и, пристально глядя на меня, выгнула бровь. ― Еще что-то хотел?

По сердитому виду жены сразу стало понятно, что разговор будет тяжелым, и что мне предстоит приложить массу усилий, чтобы снова расположить ее к себе.

Но… я даже подумать не мог, насколько все запущено…

Юля

Спустя пять дней

– У Глеба срочные дела, ― врала я маме по пути в аэропорт. ― Он не смог вырваться, чтобы проводить нас, но мы и сами справимся. Матвей нам поможет.

Мы переглянулись с Матвеем.

– Не переживайте, ― въехав на стоянку, он посмотрел в зеркало на маму. ― Проводим, посадим в самолет и будем ждать, когда вы вернетесь сюда на своих ногах.

Мама безумно волновалась.

Последние несколько ночей перед поездкой на операцию она почти не спала.

– Я за Глеба свечку поставила в церкви, ― со слезами говорила она. ― Если б не он, то я бы до конца жизни не скопила на эту операцию.

Мама молилась за него, а я проклинала.

Перед глазами до сих пор стояло его виноватое лицо и глаза, наполненные раскаянием и сожалением.

– Давай попробуем начать все заново, ― говорил он пять дней назад. ― Я понял, что допустил ошибку и хочу ее исправить. Прошу, дай мне шанс, и я докажу тебе, что кроме тебя и Сони мне никто не нужен.

Потом заговорил о том, что готов поехать с нами в Германию и оплатить все расходы.

– Я знаю, что ты заняла денег у Градова и готов их ему вернуть. Я на все готов, Юль, только возвращайся домой.

Возвращаться?

Да я даже рядом с ним стоять не могла.

В глаза его смотреть не желала, до того он был мне противен.

Он думал, что я его прощу?

Забуду о том, как он унижал меня, как изменял мне, как украл машину и как поставил на кон здоровье моей мамы?

Сейчас он понял, что не смог сломать меня всеми этими ужасными поступками и решил вернуть по-хорошему?

А может, с этого и следовало начинать?

Может, изначально нужно было вести себя по-человечески?

А сейчас уже поздно.

Я вдоволь насытилась и его словами, и преградами, которые он ставил на пути к операции.

Никогда не прощу.

Никогда.

Стоило мне только сказать ему об этом, и его тут же словно подменили.

– Нашла себе нового хахаля? ― Его губы искривились в злобной улыбке, лицо вмиг стало каменным. ― Думаешь, я отдам ему тебя и дочь? ― Он кивнул на дом Градовых и, впившись в меня взглядом, передернул скулами. ― Даже не надейся на это! Возвращайся домой, или…

Он замолчал и, втянув носом воздух, выпрямился, глядя на меня свысока.

– Или скоро пожалеешь о своем решении.

Я знала, что в этот момент в нем взрывались его амбиции. Он терпеть не мог унижаться, упрашивать, и не терпел отказов.

А я ему все это дала ровно за пару минут, и тем самым вызвала в нем ярость, которая быстро стерла с его лица раскаяние и виноватый взгляд.

Я была даже счастлива в тот момент.

Счастлива, что меня отвело от человека, который как хамелеон способен подстраиваться под обстоятельства, если ему что-то сильно нужно.

И знаете, страшно повестись на обещания такого хамелеона и снова к