Развод. Ты нас предал - Елена Владимировна Попова

Вернуться, а потом бежать от него, не глядя под ноги, и ругать себя за то, какой слепой дурой была, когда поверила, что люди и правда способны меняться.

Да, они способны меняться.

Когда им это очень нужно.

Вот он стоял передо мной и на секунду мне показалось, что это совсем другой человек. Оступившийся, осознавший свои ошибки.

А как только все пошло не по его сценарию, он превратился обратно в ничтожество.

Поэтому я и была счастлива, что вовремя увидела в нем эту многогранность, что отрезала все на корню, и что не дала ему второго шанса.

– Удачи вам! ― прощаясь в аэропорту, сказал Матвей. ― Позвони, как приземлитесь.

Обнимая его на прощание, я вдохнула приятный аромат одеколона, и еще раз поблагодарила за все, что он для нас сделал.

К нам подошел сотрудник службы содействия маломобильным пассажирам, покатил коляску к стойке регистрации, а я взяла на руки Соню, которая распахнутыми глазами смотрела по сторонам и прижимала к груди медвежонка.

– Сейчас полетим на самолете, моя рыбка! ― улыбалась я, все еще не веря, что мы почти это сделали.

Оставалось только пройти пограничный контроль, сесть в самолет и через несколько часов очутиться в Германии.

«Неужели это свершилось?»

– Ребенок не может полететь, ― внезапно раздался голос сотрудника пограничного контроля. ― Наложен запрет на выезд за границу.

– Не может быть… ― в шоке выдохнула я, чувствуя, как быстро забарабанило сердце.

Я догадывалась, что Глеб мог это устроить, поэтому каждый день проверяла, нет ли никаких запретов на вылет.

Я каждый день обновляла информацию! И сегодня перед выездом тоже смотрела!

– Это какая-то ошибка, ― едва слышно вымолвила я. ― Пожалуйста, проверьте еще раз! Проверьте как следует!

– Извините, я ничем не могу помочь.

Глава 11. В муже проснулась совесть?..

Юля

Неделю спустя

Самолет заходил на посадку, я набрала полную грудь воздуха и на выдохе проговорила про себя:

«Наконец-то сейчас увижу своего зайчонка!»

От предстоящей встречи с Соней вниз живота спустилась приятная волна, по рукам побежали мурашки.

Я безумно соскучилась по своей звездочке.

Всю неделю мы общались с ней только по видеосвязи, но надо сказать она держалась молодцом. Ни разу не заплакала, а даже наоборот: иногда до того была занята играми, что ей даже некогда было уделить мне пару минут.

Не знаю, что бы я делала, если б родители Матвея не предложили взять Соню к себе.

Тогда, стоя в аэропорту, я готова была убить Глеба за такую жестокую подставу. Он оставил меня в безвыходном положении с дочкой на руках и мамой, у которой вот-вот могла сорваться операция.

Глеб не отвечал на мои звонки и многочисленные сообщения, в которых я кричала, чтобы он немедленно отменил запрет на вылет ребенка, хотя тогда понимала, что это невозможно будет сделать в считанные минуты.

Я до сих пор помнила растерянный взгляд мамы.

Она не понимала, что происходило, обрушивала на меня вопросы, на которые я не могла дать ответ.

Все мои силы были направлены на то, чтобы молниеносно решить проблему, иначе все, что нам пришлось преодолеть на пути к операции, рухнуло бы как карточный домик.

Очередь на операцию была очень плотной и одному богу известно, когда нас смогли бы принять в следующий раз. Плюс пришлось бы заново пройти подготовку к госпитализации: анализы, обследования.

Все это уже было у нас на руках. Садись в самолет и лети.

Но нет же, мой муж, который уже в моих глазах упал на дно, решил добить меня и пробить это дно своим мерзким, отвратительным поступком.

Вздумал воевать с женщинами. Одна из них инвалид, а у второй на руках маленький ребенок…

Мне оставалось только звонить Матвею.

Позвонив ему, я быстро рассказала о нашей проблеме, и он уже через тридцать минут был в аэропорту.

Все решалось за сорок минут до вылета.

– Давай я заберу Соню, – предложил Матвей. – Пусть она побудет с моими родителями. Сама знаешь, что они будут только рады.

Я не знала, как правильно поступить.

С одной стороны, я могла доверить Соню его родителям. Знала, что они с ней прекрасно ладили и справлялись. Но понятия не имела, как поведет себя Сонька…

Я же обещала ей полет на самолете и совсем не готовила ее к тому, что ей придется расстаться со мной.

Да еще и так внезапно.

Матвей, не дожидаясь моего ответа, позвонил матери, которая не раздумывая согласилась помочь.

На рейс была объявлена посадка, а я стояла в растрепанных чувствах, смотрела то на дочь, то на маму, которая сидела в сторонке и не до конца понимала, что происходило.

– Подождите здесь одну минуту, – сказал Матвей и исчез из виду.

Он вернулся с плюшевым зайцем и показал его Соне.

– Пойдешь ко мне? – улыбнулся он Соне и вытянул руки.

Как только Соня оказалась у него на руках, он выставил перед ней игрушку и устроил кукольный театр.

– Пойдешь со мной смотреть на самолеты? – спросил он мультяшным голосом.

– Дя! – рассмеялась дочь, весело глядя на зайца.

– Будем махать маме ручкой?

– Дя! – радостно взвизгнула Соня.

– А потом поедешь вместе со мной играть к бабушке Тане?

– Дя! – обняла она зайца и прижала к себе.

– Прошу прощения, но вам нужно пройти в самолет, – обратилась к нам девушка, которая помогала мне с мамой.

– Юль, все будет хорошо, – пообещал Матвей, забирая у меня Сонин рюкзак. – Мы за ней присмотрим.

У меня сердце разрывалось, а Соня, пока что не понимая, что мы вот-вот расстанемся, беззаботно болтала на своем языке с зайцем.

– Я постараюсь вернуться как можно раньше, – сдерживая слезы, сказала я и прижала к себе дочь.

В самолете мне пришлось мягко рассказать маме о том, что мы с Глебом поссорились.

– …И он запретил Соньке вылет? Зачем? – ахала мама, удивляясь поступку любимого зятя.

– Мам, на все вопросы я тебе отвечу после операции, ладно? Думай только о том, что мы через несколько часов будем в клинике.

Она расспрашивала про нашу ссору с Глебом, переживала из-за того, что с нами не полетела Соня, но я быстро сводила эти разговоры к нулю.

По прилету в Германию нас встретили два сотрудника клиники, проводили до места, и с этого момента у нас не было ни одной свободной минуты: мы готовились к операции, проходили обследования, постоянно перемещались по огромному зданию клиники, и я не уставала благодарить Градовых за то, что Соня все это время была у них.

Я бы точно не