Лорды гор. Трон над бездной - Ирмата Арьяр

Как мне показалось, Сиарей даже не защищался, когда разъяренный Яррен взял его за горло. Причем, сопровождавшие меня стражники как-то слишком радостно переглянулись. Эту реакцию я тоже запомнила. Нельзя допустить, чтобы драки с ласхами стали массовыми!

Что так разозлило полукровку, я предпочла не выяснять. Но то, что начальник моей охраны допустил такое унижение на глазах подчиненных, наводило на мысли, что прекрасный и всецело преданный мне ласх в чем-то сильно провинился.

Но не буду же я, король, выяснять такие мелочи?

Подумаешь, драка. Может, северянам обидно, что им не дали в турнире поучаствовать, вот и бесятся, цепляются к чужакам? Если так, Сиарей меня разочарует. Надо будет понаблюдать. Моя команда должна быть сплоченной, чтобы я могла на нее опереться.

* * *

В крови еще бурлил хмель победы и радость примирения с Дигеро, когда я в сопровождении десятка ласхов вошла в малый зал приемов. Мое настроение даже не испортила ложка дегтя в виде темного послания. Поразмыслив над происшествием, я поняла: если бы Азархарт мог, он бы дотянулся до моей души иначе. И тогда смогла бы я устоять против настоящего темного Зова? Теперь, когда остатки Семерки были заняты не отряхиванием с меня пылинок, а укреплением пошатнувшегося Севера?

Но эта мысль отрезвила. Я как-то незаметно для себя привыкла, что четверо из семи высших всегда рядом, что язвительный, но умнейший Таррэ, как бы ни был противен, оберегает от крупных ошибок.

Сейчас я осталась один на один со своими промахами. Нельзя их допустить. Мне же и расхлебывать.

Герцог Холле и кучка придворных заняли места у подножия трона. Слухи о драке уже достигли их ушей, потому что все сначала подарили пристальный взгляд Сиарею и лишь потом склонили головы перед своим королем.

Сиарей блистал, как прежде, и расточал ослепительные, как наст под солнцем, улыбки. Яррена затерли где-то позади высокие фигуры ласхов, и я углядела только непослушные соломенные вихры за спинами северян. Вот и хорошо. Инсеи, уже стоявшие в пяти саженях от трона, его пока не заметили.

Зеленых магов было трое. Впереди неподвижно застыли изящные фигуры царевны и царевича Светлых вод. Оба — в струящихся, переливающихся одеяниях изумрудных оттенков.

Когда-то мама мне подарила фальшивое изумрудно-радужное перо жар-птицы, оно потом исчезло из тайника, когда у королевы Хелины закончились силы на поддержание иллюзий. Детская обида на обман осталась. И сейчас, глядя на роскошно одетых гостей, я почему-то почувствовала подобное разочарование. Они были так прекрасны и так пусты…

Главенство статуса было четко показано — ослепительная Соальен стояла на полшага впереди брата Даэля. У инсеев, в отличие от остального мира, наследование крови и состояний происходит хитровывернуто — от матери к дочери. И только титулы передаются от мужчины к мужчине, разумеется, в том случае, если наследник вышел из чрева инсейки. Впрочем, бывали и исключения в истории зеленого очага.

Но что такое титул без состояния, включая территорию? Пустота весит больше. Царь Светлых вод передаст титул сыну, но мать может передать все состояние короны дочери. Поэтому инсеи боготворят своих женщин. Прекрасная традиция.

Позади царственных особ стоял их пожилой наставник в синем облачении монаха. Лаарий, как я помню. Все верно, сильный маг должен прикрывать спины.

Я подошла к трону и развернулась, и только тогда инсеи склонили головы, как и полагалось по протоколу высоких приемов. Я кивнула, принимая поклон и села. Сиарей встал по левую руку.

— Доброго дня, ваши высочества, — поприветствовала я. — Я приму ваши верительные грамоты, царевич Даэль, но сначала позвольте задать вам вопрос.

— С радостью отвечу, ваше величество.

Приятный голос у царевича, это я еще при первом столкновении на площади отметила. И на лицо смазлив. Даже слишком. Треугольный подбородок, удлиненные к вискам зеленые глаза, сложно заплетенные длинные белокурые волосы. И фигура не воинская — слишком тонкая талия и хрупкие запястья. Если бы не широкие плечи, сильная шея и плоская грудь, его можно было бы принять за девушку.

Я перевела взгляд на его сестру — изящную, как статуэтка танцовщицы. Вот уж у кого грудь была выдающаяся. И глубокий вырез ее шелкового платья совсем не скрывал достоинств.

Царевна, заметив мой интерес, томно улыбнулась и легонько облизала язычком верхнюю губу. Быстро, словно мелькнула водяная змейка. Кокетка. Никакого достоинства! Чем-то она напомнила мне старших распутных сестер. Я нахмурилась и отвела взгляд, сосредоточив внимание на царевиче. Что ж. Любую игру предваряет правильная расстановка фигур…

— Как мне стало известно, ваши высочества, вы открыто преследовали моего подданного Яррена фье Ирдари, — заявила я. — Более того, когда он попал в ваши руки, вы незаконно его задержали, посадив под замок. Это правда?

Царевич Даэль напрягся, пробежал взглядом по моему лицу, оценил хмурую складку на лбу, сжатые на подлокотниках трона ладони. Всю серьезность ситуации. Обаятельно улыбнулся:

— Ваше величество, мы всего лишь искали встречи с соплеменником, сыном нашего приграничного соседа. По просьбе безутешного отца, которого этот юноша избегает, мы хотели передать ему слова одинокого старика, оставшегося без наследника. Разве это преступление?

Я молча смотрела прямо в наглые инсейские глаза и ждала полного ответа. «Всего лишь искали»? Гнались, как за волком, по всему городу! Едва мою карету… то есть, карету Инитаэры не опрокинули!

Пауза разрасталась, как полынья во время весеннего ледохода. Наконец, царевич сообразил, что горы могут молчать тысячелетиями, и нехотя продолжил:

— Ваше величество, вас ввели в заблуждение. Этот юноша, Яррен, сам пришел в монастырь, давший нам с сестрой приют. И, так как это случилось после беспощадного турнирного боя, а на его теле были серьезные раны, мы не могли отпустить его без лечения. Юноша еще молод, не мог оценить опасности от ран, поэтому нам пришлось его… обезвре… задержать. Но, как только наш целитель обработал раны, мы его отпустили.

Звучало убедительно. Но не сходилось. О ранах и лечении Яррен ничего не говорил. Счел ничего не значащей мелочью?

Я позволила себе показать недоверие, губам скептически изогнуться, а голосу стать жестким.

— Вы утверждаете, что просто искали соплеменника. У меня есть свидетели, что вы гнали его, как дичь, пытаясь изловить. Моего подданного в моем королевстве!

— Свидетели? — нахмурился белобрысый. — И кто же посмел меня так бесстыже оболгать?

Линия стражников дрогнула, ласхи расступились, и я выдвинула вперед свои фигуры. В полном