Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

тело, не желая покидать его. Он вшил в мое израненное, едва державшееся вместе тело святыню нашей школы – ярко сияющую жемчужину русалки, чтобы собрать по фрагментам разлетающееся сознание и не дать ему уйти от тела хозяина. По сути, это лишь сменило состояние смерти: помимо способности двигаться и мыслить, между мной и мертвецом больше не было никакой разницы.

Это тело больше не могло расти, дышать, чувствовать запахи и вкусы, мне не надо было есть, чтобы жить, а еще больше нет боли. Вместо горячего, бьющегося раньше сердца в груди теперь лежала сияющая жемчужина, холодная как лед, и эта ледяная пустота пронизывала меня до дрожи. Но я снова могу открыть глаза и посмотреть на этот мир, и этого уже было достаточно.

Я больше не принцесса, на моих плечах больше не лежит груз ответственности. Учитель Цзюнь дал мне новое имя – Цзюнь Фу. Иероглиф «Фу» означает, что моя жизнь легка, как пыль, исчезающая от одного взмаха. Я подумала тогда: какое же это печальное, но в то же время красивое имя с глубоким смыслом.

Пожертвовав собой ради страны, я заплатила огромную цену. Я поплатилась за это своей жизнью. Мой череп проломлен, все внутренние органы сместились, разорваны в клочья и сильно кровоточат. Это значит, что это тело такое слабое, что еле держится на ногах. И хотя боли больше нет, постоянно сплевывать кровь не очень приятно, еще к тому же надо постоянно стирать платок.

Учитель Цзюнь использовал особое тонкое полотно из подводного мира, чтобы исправить мою внешность. После этого я стала выглядеть гораздо лучше. И только трещину в черепе было трудно поправить с помощью этого материала, поэтому там остался длинный шрам от бровей до левого уха. Цзюнь Вэй впервые взглянул на мое лицо, а потом долго не мог вымолвить ни слова. Спустя полдня он произнес:

– Как-то это слишком… слишком соблазнительно и демонически привлекательно. Разве тот невзрачный, чистый облик, что был у тебя раньше, был плох?

– Я тщательно рассмотрела себя: черты лица почти не изменились. Просто стала выглядеть чуть более дерзко и вызывающе. Ничего страшного, просто буду выглядеть так, будто пластическая операция не удалась.

Но этот шрам на лице все же бросался в глаза. Учитель сделал мне маску из серебряной фольги, которая плотно закрывала половину лица. Сначала я предложила сделать маску из кожи, чтобы это выглядело более естественно, но, учитывая ее воздухопроницаемость, которая оставляет желать лучшего, я в конце концов отказалась от этой идеи.

Я думала, что с этого момента смогу жить свободно и счастливо. Но не тут-то было. Просто тогда я еще не поняла, что смерть вовсе не означает освобождение от всех забот, ведь тревоги рождаются в сознании, а раз ум еще жив, как можно быть беспечной? Наставник потратил столько сил, чтобы вернуть меня к жизни, конечно, у него были свои намерения для этого. Он подумывал об одном деле, сложность которого уступала лишь задаче родить ребенка от Цзюнь Вэя.

Он хотел, чтобы я совершила покушение. Покушение на жизнь правителя царства Чэнь.

* * *

Учитель вшил жемчужину русалки в мое сердце и вернул мои души из небытия. В этой жемчужине было запечатано самое таинственное искусство – чарующая мелодия страны грез. Так что вместе с ней эта секретная техника слилась с моим телом.

Если кто-то выпьет моей крови и впитает хотя бы каплю ауры жемчужины, даже от одной капли я тут же смогу увидеть ту единственную мелодию, что подходит ему лучше всего.

Учитель хочет, чтобы я так и убила правителя Чэнь.

С точки зрения личных чувств, даже если царство Чэнь уничтожило Вэй, у меня нет ненависти к их правителю. В эту эпоху, где люди ничтожны, а жизнь изменчива, победителей не судят – это истина, которую невозможно оспорить. Но жизнь правителя Чэнь в обмен на полжизни моей свободы на этом свете я считаю вполне достойной сделкой. Я собираюсь убить его не потому, что я когда-то была принцессой Вэй, а потому, что все еще не хочу покидать мир людей.

Учитель сказал:

– Не торопись с убийством правителя. Мелодия страны грез не так давно в твоем теле, и ты еще не приноровилась ею пользоваться. Тебе нужно какое-то время, чтобы приспособиться.

Я подумала, что мне правда не стоит спешить с этим делом.

Учитель посмотрел на выражение моего лица, приблизительно догадался, о чем я думаю, и добавил:

– Но и не расслабляйся уж слишком сильно. Правитель Чэнь уже совсем плох. Его кончина – дело двух-трех лет. Ты должна беречь каждую кроху своего времени, а то он умрет сам, так и не дождавшись тебя. А вот это уже будет плохо.

– Разве это не хороший исход?

Он посмотрел вдаль на горы, лицо его оставалось непроницаемым.

– Нет. В таком случае моя месть потеряет всякий смысл.

Если честно, я хотела напомнить ему, что на случай если правителя правда так мучит болезнь и ему срочно нужен кто-то, кто одним взмахом ножа избавит его от боли, а я пойду и убью его, то только окажу ему услугу. Так это было бы еще более бессмысленно. Но если подумать, быть полезным – это тоже способ накопить добродетель для учителя, поэтому я сдержалась и промолчала.

Полмесяца спустя наставник вместе с Цзюнь Вэем спустились с горы в поисках лекарства, которое помогло бы мне залечить царапины и шрамы на теле.

Перед уходом Цзюнь Вэй решил утешить меня:

– Возможно, никто теперь не захочет жениться на тебе. Но ничего страшного. Если другие не сделают этого, то я возьму это дело на себя. Ни в коем случае не думай о том, чтобы достать жемчужину и обмануть наши с отцом надежды.

– Если женишься на мне, то ваш род Цзюнь прервется.

– Как это прервется? – недоумевал он. – Взяв тебя в жены, я еще точно возьму себе несколько наложниц, ха-ха-ха.

После того как я его как следует проучила, он все же покинул гору.

В мгновение ока прошло уже полгода, на сухих ветках вновь проклюнулись почки. Я выкопала из-под старого абрикосового дерева в центральном дворе кувшин со сливовым вином, и как раз в этот день вернулись учитель с Цзюнь Вэем. За ними по пятам шел Сяо-Хуан. Как-то раз он случайно отравился, съев кролика, которого учитель специально растил для изготовления ядов. Тот белый кролик, пожалуй, был самым ядовитым кроликом во всей Великой империи Чао – в нем скопились сотни ядов, и даже наставник не знал, как