Книга для тебя - Ника Волшебница

— И ты решила отдать себя на заклание, чтобы принести жертву их стараниям, — гнев почему-то сменился тоскливым отчаянием, а в голове и во рту как будто стоял туман.

— Ну, почему же сразу на заклание, — голос подруги звучал неуверенно. — Мама сказала, что это по молодости парням надо нагуляться, а потом, в более зрелом возрасте, они становятся степенными и семейными. Ради папы я потерплю…

Я вскочила:

— Я тебе не верю! Не верю, понимаешь?! — мой голос вдруг сорвался на визг. — Ты очень изменилась с момента встречи. Ты погасла, осунулась. За жалких два дня ты превратилась из звезды в кусок камня! Ты не можешь так с собой поступить!

— К сожалению, — Айя никак не среагировала на мой выпад. — Я не могу поступить иначе. Так что давай закроем тему и просто погуляем, почитаем и сходим искупаемся.

Я обессиленно рухнула в кресло.

— Ладно… Как скажешь! Я больше не буду поднимать эту тему, — я поддакнула подруге, чуя, что внутри зреет план… Как бы его реализовать!

Глава 7

— Я должна её спасти, вы не понимаете! — я кипятилась всё больше и больше, но Ирма оставалась невозмутимой:

— Нет, милочка, это ты не понимаешь! — она гремела какими-то банками, чашками, не оборачиваясь ко мне, отчего я злилась ещё сильнее. — Невозможно спасти того, кто спасённым быть не хочет!

— Да она хочет!

— Она тебе об этом сказала? — ведунья наконец обернулась.

— Ну… нет, — я растерялась.

— Значит, не хочет! — она продолжила свою возню.

— Но как же так?! Она всю свою жизнь сгубит, если выйдет за этого Вадика.

— А ты-то откуда знаешь? — старушка глянула на меня с хитрым прищуром.

— Знаю!

— Послушай, — старушка с грохотом бросила на стол огромный тесак и посмотрела на меня в упор. — Чего бы ты ни задумала, не смей этого делать. Второй раз не помогу, поняла?

Я сидела, открывая и закрывая рот, как рыба, не в состоянии что-либо сказать. Я так надеялась, что Ирма поможет мне повлиять на Айю или на этого Вадима. Сварит, в конце концов, какое-нибудь зелье, после которого он сознается в своих похождениях — и Айя его бросит, но старая ведьма была неумолима.

Тогда я вытащила последнего туза из рукава. Потупив взгляд, я робко спросила:

— А что бы вы делали на моём месте? Айя стала мне близка, как никто. Я не могу смотреть, как она чахнет.

Ирма подошла ближе и коснулась ладонью моей щеки:

— Я бы позволила ей прожить свою жизнь. Даже если бы мне было больно: никогда нельзя взваливать на себя чужую ношу.

Внутри что-то оборвалось: у меня не было оснований не верить опыту Ирмы, но от её слов стало сильно больнее. Словно последняя надежда рухнула. Ну, почти…

— Не смей! — о, чёрт, она же видит меня насквозь.

— Ладно, давайте заниматься, — я вдруг заметила, что разговариваю с ведуньей не так, как обычно общалась со старшими, а так, словно она моя собственная родная бабушка. Рядом с ней было как-то легко и спокойно, несмотря на то, что она совсем со мной не сюсюкалась.

— Ну наконец-то. Вставай, пойдём в лес.

Я зашагала за старушкой, обдумывая наш разговор и всё ещё лелея в душе надежду спасти подругу от злосчастного брака, однако все мысли быстро улетучились, потому что я начала задыхаться. Ирма шла и шла, легко переступая камни и коряги и не сбавляя темп, а я уже готова была упасть от усталости, мечтая только о том, чтобы встретить родник. Ей-богу, даже из копытца бы сейчас попила.

— Пришли! — казалось, что до этого слова прошла целая вечность.

Я подняла глаза от тропинки и проморгалась, пытаясь сфокусировать взгляд — и ахнула от красоты.

Мы стояли у края поляны. Лучи утреннего солнца уже прокрались на неё с другого краю, и цветы начали распускать бутоны.

Ирма отошла в густую тень и, аккуратно сорвав огромный глянцевый лист, протянула его мне:

— Выпей, — в выемке внизу листа скопилась роса, не успевшая ещё испариться.

Я с благодарностью сделала два глотка.

— Ну, а теперь покажи мне, что ты умеешь.

— Я? — я посмотрела на ведунью.

— Ну не я же! Ты вчера сказала, что общалась с растениями.

Я почувствовала, как уши заполыхали:

— Это было в детстве. И однажды я перестала это делать, — я не стала делиться тем, как меня буллили.

— Ну так начни снова.

— Эм… хорошо, я попробую.

Я медленно пошла по поляне, пытаясь вспомнить, как я говорила с травами и цветами и мысленно обращаясь к ним. Но никаких ответов не было, кроме уничижительного диалога моего ума с самим собой.

Я неловко обернулась. Ирма не двигалась с места, сложив руки на груди.

— Ну цветочки, ну пожалуйста! — я уже начала шептать это вслух, отчаянно пытаясь услышать хоть что-то.

— Ты делаешь это не для меня! — голос ведуньи вдруг раздался прямо за спиной, и я невольно вздрогнула.

— Вы же только что были там, — почему-то меня возмутило внезапное появление Ирмы за спиной.

— Долго ли преодолеть пятнадцать метров? — она хмыкнула и продолжила уже серьёзно: — Послушай, ты сейчас не чувствуешь цветы. Ты чувствуешь стыд, неловкость, твоя голова забита всяким мусором. В таком состоянии ты ни за что не услышишь мир. Давай сделаем вот что: присядь.

Я посмотрела на дорогой белоснежный костюм, подаренный Айей, и замялась: чувствовала же, что не стоило его сегодня надевать!

— Садись давай! — ведунья бесцеремонно надавила мне на плечо. — Если тебе барахло важнее, можешь прямо сейчас уходить! — Ирма взбрыкнула, и я покорилась. — То-то ж! А теперь забудь про всё. Нет меня и твоего неуместного костюма, нет муравьёв и пчёл. Есть только ты и мир, который говорит с тобой. Сфокусируйся и слушай.

Сев по-турецки, я закрыла глаза, но чем больше пыталась не думать о муравьях, тем сильнее боролась с искушением почесаться. Время тянулось вязко-вязко. Ноги затекали. Я думала о том, не потеряла ли меня Айя, о том, который час. И не устала ли Ирма ждать меня. Все попытки услышать разговор цветов проваливались — мысли снова и снова разбегались, как рассыпанные бусины. Я уже подумала, что насочиняла себе это умение в детстве…

— Ладно, хватит на сегодня, — открыв глаза, я обнаружила ведьму с холщовым мешком, полным цветущих трав. — В таком состоянии у тебя ни черта не получится. Вставай.

Понурившись, я поднялась, хотя на самом деле испытала облегчение: думала, эта пытка