Кондитер-попаданка. Жена, от которой отказался дракон - Лилия Тимолаева

— Хорошая работа.

— Ваша тоже.

— Судьи сегодня оценили риск.

— Возможно.

Он помолчал.

— Вы быстро вспоминаете.

Не «учитесь».

Не «разбираетесь».

Вспоминаете.

Я почувствовала, как внутри все собирается в одну точку.

— Что именно?

— Технологию.

— Я занималась этой коллекцией.

— Конечно.

Он улыбнулся вежливо.

— Именно это мы и выясняем.

— Тогда зачем спрашивать?

— Любопытство.

Одел ушел.

Брина подошла сразу после него.

— Вы видели?

— Да.

— Он сделал точно так же.

— Знаю.

— Это было в старых записях.

— Знаю.

Она снизила голос:

— Но в заявке, которую вы собирались подавать сначала, этого уже не было.

Я повернулась к ней.

— Что?

— Вы исправили третью работу раньше остальных. Горечь убрали окончательно. В финальном варианте семена вообще не соприкасались с горячей основой.

Вот теперь стало действительно интересно.

— Вы уверены?

— Я помогала вам с этой работой.

— А Марвен сегодня начал со старого способа.

— Да.

Я быстро собрала вещи.

— Едем на кухню.

— Сейчас?

— Сейчас.

— А Керран?

Я посмотрела в сторону зрителей.

Он уже шел к нам.

— Придется немного подождать.

Керран остановился рядом.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— У тебя такой вид, будто ты проиграла.

— Я кое-что заметила.

Он перевел взгляд на Брину.

— Что?

Я уже собиралась сказать, что это касается только конкурса, но остановилась.

Керран присутствовал при всех трех испытаниях.

Он видел работу Одела.

И, самое главное, знал прежнюю Мавену восемь лет.

Возможно, именно сейчас его память окажется полезнее моей.

— Вы помните коробки, которые я приносила домой?

— Некоторые.

— Среди них было что-нибудь с грушей и жареными семенами?

Керран задумался.

— Возможно.

— Мне нужен не «возможно».

Он не раздражился.

Наоборот, сосредоточился.

— Была небольшая коробка примерно месяц назад. Ты поставила ее в моем кабинете.

— Что внутри?

— Два маленьких пирога. Или что-то похожее.

— Вы попробовали?

Пауза сказала достаточно.

— Один.

— И?

Керран поморщился.

— Горчило.

Я посмотрела на Брину.

Она тихо сказала:

— Вот.

Керран переводил взгляд с нее на меня.

— Объясните.

Я вынула из сумки копию страницы, которую делала для работы.

— Это ранняя версия третьего десерта. В ней прежняя... в ней семена соединялись с горячей грушевой основой. Получалась горечь.

Керран прочитал пометку.

— Я помню этот вкус.

— Когда вы пробовали?

— Примерно за четыре недели до заседания.

— Точно?

— Могу проверить по расписанию. В тот вечер я вернулся с совета раньше обычного. Ты пришла через полчаса и принесла коробку.

Я заставила себя не реагировать на неожиданную конкретность.

— Что я сказала?

— Спросила, чувствую ли я лишнюю горечь.

— И?

— Я сказал, что чувствую.

— Что было потом?

Керран ответил не сразу.

— Ты забрала коробку.

— Больше ничего?

— Сказала: «Значит, опять не то».

Эта реплика ударила неожиданно сильно.

Не потому, что относилась ко мне.

Потому что я легко представила прежнюю Мавену, которая месяцами работала втайне, принесла мужу очередную попытку, получила короткий ответ и снова ушла переделывать.

Керран тоже вспомнил это иначе.

По его лицу было видно.

Но сейчас важнее другое.

— Сегодня Одел повторил ту же ошибку.

— Какую?

— Добавил семена в горячую грушу. Получил горечь. Потом исправил способом, который появился в следующей версии.

Керран посмотрел на копию записи.

— Это доказательство?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что он может сказать, что пришел к тому же решению самостоятельно.

Брина добавила:

— Но финальная рецептура уже не содержала этой ошибки.

Я кивнула.

— Если Одел действительно разработал десерт сам, странно, что его путь повторяет именно мои ранние неудачные попытки.

Керран вернул мне лист.

— Ты думаешь, он видел тетрадь.

— Я думаю, кто-то видел.

— Кто?

— Вот это нам и нужно выяснить.

Я впервые сказала «нам» и заметила это слишком поздно.

Керран тоже заметил.

Но, к счастью, не стал превращать одно слово в отдельный разговор.

— Что нужно от меня?

Я уже открыла рот, чтобы автоматически ответить «ничего».

И остановилась.

Старая привычка.

Все самой.

Даже в новом мире.

— Вспомнить, — сказала я. — Все случаи, когда я приносила вам коробки, записи или просила что-то попробовать. Особенно за последние два месяца.

Керран кивнул.

— Хорошо.

— И еще одно.

— Что?

— Кто имел доступ в мои комнаты в вашем доме?

Его взгляд изменился.

— Слуги.

— Все?

— Нет. Горничная, управляющий, две женщины, отвечающие за уборку.

— Кто-нибудь посторонний?

Он задумался.

— Были оценщики.

— Когда?

— Около месяца назад.

Мы с Бриной переглянулись.

— Зачем?

— Планировался ремонт западного крыла. Они осматривали несколько комнат, в том числе коридор рядом с твоими.

— В мои комнаты заходили?

— Не должны были.

— Это не ответ.

Керран уже понял.

— Я проверю.

— Не предупреждайте никого, зачем.

— Мавена...

— Если кто-то действительно передавал Оделу мои записи, лучше, чтобы он пока не знал, что мы