Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

длинных белых столов с табуретами, прикрепленными на равном расстоянии. Неудивительно, что мы старательно и намеренно разделились по границам Домов: Фиама, Ария, Асале и Тера — каждый занимает свой угол.

Стены выложены белоснежной плиткой, в которой эхом отражается гул разговоров, бьющийся о высокие потолки.

В дальнем конце зала висят массивные портреты каждого действующего члена «Щита»: генерала Сол, канцлера Маркса и канцлера Кольта Орсена, словно они наблюдают за нами, даже когда их здесь нет.

Я встречалась с канцлером Орсеном всего несколько раз. Это суровый человек с аккуратно подстриженными темными волосами, лишенный всякого чувства юмора.

Я никогда не видела генерала Сол лично, только издалека, хотя мой отец регулярно проводит с ней совещания, а мои родители иногда обедают в ее пентхаусе. Она никогда не была замужем и не имела детей, несмотря на то, что это ожидается от каждого члена Общества.

— Поэт, — говорит Тринити. — Пошли в очередь.

Я отвожу взгляд от портретов и следую за подругой к раздаче еды в дальнем конце зала, где мы встречаемся с Сильвер и Хейзел.

Мы проходим мимо столов, за которыми сидят студенты-второкурсники в зеленом и третьекурсники в красном, а также курсанты Штормовой Стражи в фиолетовом. Кто-то сверлит нас взглядом, кто-то ухмыляется, наслаждаясь нашей неуверенностью в этой новой обстановке.

В углу я замечаю группу новобранцев E-отряда в бордовом, хотя, по-моему, этот цвет больше похож на засохшую кровь. Я вздрагиваю, когда по коже головы вновь пробегает волна зуда.

«Истребители» на обучении.

Этот элитный отряд находится под управлением Дома Ария, поскольку инфицированные Хранители считаются проблемой психического здоровья, которую необходимо контролировать ради общего блага. Таким образом, одна из их главных обязанностей — выявлять Хранителей Искры, к чему они относятся очень серьезно.

Их методы засекречены, но они утверждают, что лишь пытаются защитить самих «инфицированных». Все, что известно людям: когда за кем-то приходят «Истребители», этого человека больше никто никогда не видит.

Поэтому мне нужно изо всех сил держаться подальше от любого члена Дома Ария.

К счастью, я слышала, что они тоже предпочитают держаться обособленно, и это заметно по тому, как они сгрудились вместе, склонив головы друг к другу, от чего у меня мурашки бегут по коже.

— Как ваша комната? — спрашиваю я Сильвер, которая тянется за металлическим подносом.

— Мы с Джейд и Эппл, — говорит она, называя двух других девушек из Дома Фиама, с которыми мы дружим.

— Повезло вам, — отвечаю я, пока мы наблюдаем, как Уинтер и Лейси несут свою еду к столу.

— Просто не обращай на них внимания, — говорит она. — Это всего лишь напуганные хулиганки.

Я пожимаю плечами и снова перевожу взгляд на прилавок, изучая меню. Еда в Эмери считается первоклассной. Мы все привыкли к лучшему. Я выбираю сэндвич с бри и помидорами и холодный чай, а затем следую за друзьями к паре свободных мест.

— Поэт! — гремит знакомый голос, как только мои друзья усаживаются за стол. — Поэт!

Я вцепляюсь в свой поднос, делаю глубокий вдох и медленно оборачиваюсь. Я могла бы проигнорировать его, но знаю, что он просто придет и заберет меня силой, а это было бы еще более унизительно.

— Мне лучше пойти.

Тринити бросает на меня сочувствующий взгляд, а Хейзел протягивает руку, чтобы сжать мое запястье. Они никогда не винят меня за поведение Нокса, и я бесконечно благодарна им за это.

— Простите, — говорю я и отхожу.

Я ставлю поднос на стол и бросаю сердитый взгляд на Нокса, но он этого не замечает или ему все равно. Джексон и Сэл, два его лучших друга, сидят напротив нас. Они все говорят о своих комнатах, учебе и, что самое важное, о своих клятвах верности Дому Фиама.

Джексон — крупный парень. Широкие плечи, мощная грудь, светло-коричневая кожа и короткая стрижка. Он самоуверен и выглядит немного пугающе, но на самом деле он добряк.

Сэл — полная противоположность Джексона, почти комическая: бледно-белая кожа, копна рыжих волос и долговязое телосложение. Он мне нравится меньше. Его лицо слишком смазливое. Факт, который он использует, чтобы обращаться с девушками без всякого уважения.

Нокс берет вилку и тут же набрасывается на свою пасту «Альфредо» с картошкой фри, нанизывая все подряд на зубья вилки для одного огромного укуса.

Мгновением позже вокруг стола собирается еще одна толпа его приспешников. Верити Макниколс плюхается на колени Сэлу и, виляя бедрами, обнимает его за шею, закидывая руку ему за голову. Они целуются небрежно, не стесняясь языка, совершенно не замечая никого вокруг. Они то сходятся, то расходятся уже несколько месяцев, но она мне нравится, и я беспокоюсь, что Сэл просто разобьет ей сердце. Или, может, это она разобьет его. Он бы этого заслужил.

Отстранившись друг от друга, Верити садится прямо, подается вперед и складывает руки на столе.

— Привет, Поэт, — говорит она с улыбкой, отчего вокруг ее голубых глаз собираются морщинки на оливковой коже. Она отбрасывает две черные косы за спину. — Уже веселишься?

— Можно и так сказать, — отвечаю я, закатывая глаза, пока Нокс обвивает рукой мою шею и притягивает к себе, наслаждаясь восхищением своих «фанатов». К горлу подступает желчь, когда я оказываюсь запертой в его объятиях. Я напрягаюсь, но не отстраняюсь. Давно усвоила: лучше позволить ему обозначить свои права сразу. У Нокса концентрация внимания как у золотой рыбки.

Уинтер тоже подошла и теперь сверлит меня взглядом. Я закрываю глаза, мечтая, чтобы она поняла: я бы предпочла, чтобы это ее так «тискали».

Кто-то подбрасывает в воздух булочку, и Нокс делает резкий рывок, чтобы поймать ее, едва не выдергивая меня из-за стола.

— Отстань, — рычу я, наконец толкнув его локтем в ребра. — Я пытаюсь поесть.

Нокс закатывает глаза, но убирает руку, накалывает картофелину и запихивает ее в рот. — Расслабься, — говорит он, будто это все моя вина. — Мы здесь, чтобы повеселиться. Ты вечно такая напряженная.

Из-за сочетания шторма и бездонной ненависти к Ноксу я уже готова сорваться. Я глубоко вдыхаю, пытаясь собраться с силами и побороть желание расцарапать руки и ноги.

Мои родители