Душа для возрождения - Опал Рейн

намеренно не давала им расти после того, как поняла, что Джабез начал действовать и по-настоящему нацелился на всех Мавок. Я решила, что так мне будет легче их защитить, если они будут привязаны ко мне.

— Но это значит, что ты не можешь по-настоящему помочь взрослым в бою.

— Да, с этой проблемой я и столкнулась. Я могу сделать лишь немногое, и я могу быть только в одном месте одновременно. В ту ночь мне пришлось делать выбор между Алероном и Инграмом. Я не могла добраться до Алерона без вероятности погибнуть самой или без того, чтобы в моих попытках не пострадал один из этих двоих. Я спасла того сына, которого смогла, и была вынуждена смотреть, как другой умирает прямо у меня на глазах.

Она опустила голову к маленькому Сумеречному Страннику у себя на коленях. На ее глазах не было слез, но Эмери показалось, что она слышит их в ее голосе.

— Несправедливо, когда мать переживает своих детей. Так не должно быть. А потом остальные винят меня за мою неудачу, хотя я ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это. Алерон не первый, кто погиб, но именно мой ребенок-змей научил меня: разрушение их черепов — это то, как они все погибнут на моих глазах, если я их не защищу.

Эмери сцепила руки и посмотрела в лес, желая, чтобы он не выглядел еще более тоскливым, чем несколько минут назад.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — Она прошептала этот вопрос, не понимая, почему Линдиве перекладывает на нее это бремя.

Сердце Эмери сжалось от боли за женщину, она не могла представить всю ту печаль, горе и страдания, через которые та прошла. Было очевидно, что она очень глубоко заботится о своих детях, больше, чем они, казалось, понимали.

Даже будучи Фантомом, она всё еще оставалась человеком. Просто тем, которому, возможно, уже несколько веков.

— Я хочу отдать это тебе, — сказала Линдиве, протягивая солнечный камень.

Эмери посмотрела на него и отшатнулась.

— Зачем? Разве не лучше тебе оставить его себе или отдать кому-нибудь из остальных? Я не Фантом, и, честно говоря, не думаю, что проживу очень долго в этой битве.

— Потому что, Эмери, ты единственная, кто может его использовать.

Она вложила его Эмери в руку, и та уставилась на него. Золотисто-желтое свечение слабо пульсировало внутри синего камня.

— Что значит, я единственная, кто может его использовать? У меня нет магии.

— Этот камень… нестабилен. Когда я отдала его Велдиру, он активировал его, и мне тут же стало больно. Словно мой дух Фантома пытался отделиться от моего человеческого тела. Он деактивировал его, когда почувствовал, что моя душа идет рябью, словно пытается разорваться на части.

Губы Эмери приоткрылись, и она уставилась на крошечный камень у себя на ладони. Он был едва ли больше ногтя на ее большом пальце.

— Остальные души в Тенебрисе не пострадали, только моя. Я помню этот звук, это был словно звон, который я прочувствовала всем телом. Даже Велдир пострадал, но его эльфийское наследие удержало его от увядания.

— Я бы сказала, что нам стоит отдать его Инграму, но не думаю, что он будет в достаточно ясном уме, чтобы от него был толк, — попыталась рассмеяться Эмери.

Острые, напряженные черты лица Линдиве пресекли ее веселье.

— Если это повлияло на Велдира и на меня, то я не думаю, что Мавка переживет его взрыв, поскольку они наполовину духи, наполовину люди. Вполне вероятно, что с ними случится то же самое, что и со мной. Я не думаю, что на меня повлиял свет, как он повлиял бы на Демонов, скорее дело в звуке; его частота отделяет душу Фантома от физической формы. Для Мавки… это может означать смерть. Им негде воскреснуть, так как у них нет якоря, к которому они могли бы вернуться, как у их невест.

— Ты… ты хочешь сказать, что мы должны оставить Инграма?

— Да. Я также не думаю, что тот, кто использует камень, выживет, кем бы он ни был. Он выделяет огромное количество тепла и радиации. Это словно ты держишь в руке каплю солнца, и если ее разбить, высвободится колоссальная сила. Нам всё равно понадобится помощь остальных, но только для того, чтобы они расчистили нам путь до Короля демонов.

Эмери сжала руку, пока камень надежно не скрылся в ее кулаке. На глазах навернулись слезы, полные грусти и страха, пока она свирепо смотрела в пустоту перед собой.

Она знала, что это значит.

— Знаешь… — слабо начала она, ее голос дрожал, а соленая влага застилала зрение. — Я как-то надеялась, что есть способ, как-то выжить во всем этом.

— Мне… жаль, — тихо произнесла Линдиве. — Если бы я могла это сделать, я бы сделала, но я не вынесу причинения боли моим связанным парами детям. Я не могу вырвать у них их невест, не тогда, когда они наконец-то познали счастье.

— То есть, по сути, произойдет следующее: — Эмери облизала губы, когда слезы начали скатываться по их линии, — ты будешь защищать меня, пока я не доберусь до Джабеза, зная, что остальные в конечном итоге будут убиты и возвращены своим Сумеречным Странникам, но ты надеешься, что они помогут нам добраться до него.

— Да.

— А потом… — Эмери всхлипнула и закрыла глаза свободной рукой. Она подавила свои эмоции, чтобы озвучить план Линдиве, показывая, что полностью его поняла. — Затем, когда их не станет, ты оставишь меня наедине с Джабезом, чтобы я могла убить нас обоих этим камнем.

— Я знаю, что прошу от тебя многого. Что у тебя нет реальной причины приносить эту жертву.

— Но тебе нужен человек. — Эмери тихо заплакала, озвучивая свое осознание. — Тебе нужен кто-то, кто не является невестой, иначе это эмоционально уничтожит связанного с ней Сумеречного Странника, если одна из них умрет навсегда.

— Да, этого я и боюсь. Я также беспокоюсь, что рябь и разрыв души могут косвенно убить одного из моих детей в процессе. И Мавка, и Фантом переплетаются на духовном уровне, их души связаны навечно. Если один умирает навсегда…

— Другой может последовать за ним. Я поняла. — Эмери опустила руку, чтобы вытереть заплаканные щеки. — Ч-что бы ты сделала, если бы я отдала Инграму свою душу?

— Ждала бы, пока не появится другой человек. Я бы искала того, кто готов сделать это ради нас.

Она снова закрыла лицо руками и покачала головой.

— Мы обе знаем, что ни один человек этого бы не сделал. Мы считаем их монстрами. Никто не пошел бы на