Душа для возрождения - Опал Рейн

хочешь сказать, что я должна остаться? — Когда Эмери поморщилась, она всплеснула руками. — Почему сейчас? Почему, когда я беременна? Я бы сейчас так сильно свернула Фавну шею.

— Прости, Маюми, — пробормотала Эмери, опустив плечи.

— Мы справимся и без тебя, — констатировала Линдиве. — Реи и Делоры будет достаточно для отвлечения внимания, чтобы удержать подальше самых опасных Демонов, пока магия Велдира будет нас защищать.

— Хочешь знать, о чем я до смерти хотела спросить с тех пор, как встретила его дурацкое меловое лицо? — злобно усмехнулась Маюми. — Какого хрена он ничего не делает, чтобы помочь?

— Потому что он не может. Чтобы просто иметь видимую форму в этом мире, он должен полностью поглотить душу, уничтожив ее в процессе. После этого он каждый раз слабеет. Он также не может ничего здесь коснуться, поэтому он даже не может держать камень, если только не находится в Тенебрисе.

— Ну, разве это не удобно? — огрызнулась Маюми. — А я всё гадала, почему этот никчемный бездельник не помогает больше.

Взгляд Линдиве стал таким острым, словно она хотела вонзить в невысокую женщину кинжалы.

— Думаешь, ему от этого не больно? Он наблюдает за всеми ними, и его съедает изнутри то, что он не может помочь. В этом мире я — это мы оба, и именно его магию я использую, чтобы всех защищать. Так он вносит свой вклад, потому что это единственный доступный ему способ. Даже несмотря на то, что это ослабляет его настолько, что иногда он вынужден спать, чтобы сберечь энергию, пока я вытягиваю из него всё больше и больше. Он рискует умереть каждый раз, когда я это делаю, что подвергнет опасности не только нас, но и Эльфов, которых он поклялся защищать.

Маюми закатила глаза и подошла к Эмери.

— Допустим, я тебе верю, но тебе или ему лучше придумать, как всем добраться до замка Короля демонов за один день, иначе ничего из этого не сработает.

— Как я уже говорила вчера, у меня есть способ.

— И какой же?

— Портал.

Это заставило Маюми замолчать. Она положила руку Эмери на плечо, а затем притянула ее к себе для объятия. Эмери замерла, не ожидая подобного от обычно жесткой женщины.

— Мне жаль, что тебя просят это сделать, но если это сработает, то в мире нет ничего, что я могла бы сказать или сделать, чтобы выразить свою благодарность. — Она крепче обвила руками талию Эмери и положила подбородок ей на плечо. Это побудило Эмери обнять ее в ответ. — Я вообще не люблю обниматься с людьми, так что это лучшее, на что я способна.

— Я тоже, — призналась Эмери.

— Тогда какого черта я это начала?

Она не знала, как это было возможно прямо сейчас, но Эмери слабо рассмеялась. Она отстранилась, и Маюми отпустила ее.

— Мне потребуется время, чтобы собрать остальных и придумать план, как избавиться от парней. Я посвящу в это Фавна, а там посмотрим.

Эмери кивнула; ее горло перехватило от эмоций, и она не могла говорить. Ее плечи поникли, и она посмотрела на Линдиве, которая выглядела настороженной, хотя всего несколько минут назад была уязвимой и мягкой.

Она отвела взгляд на жуткий лес, прежде чем перевести его вверх, на луну.

Одной ее части хотелось отказаться от всего этого больше всего на свете.

Эмери жалела, что они с Инграмом вообще сюда пришли. Они могли бы отправиться куда угодно, и она влюблялась бы в него всё больше и больше, пока ее душа не выскочила бы из того места, откуда она берется, чтобы он ее забрал.

Возможно, он бы смирился с тем, что она никогда не сможет дать ему то, что Маюми могла дать Фавну. Казалось, его не смущали ее шрамы, и со временем она начала чувствовать себя рядом с ним более уверенно по этому поводу. Он давал ей утешение в те моменты, когда она действительно в этом нуждалась, когда ни один человек не мог сделать этого для нее. Даже несмотря на то, что он несколько раз чуть не съел ее, в его объятиях она по-прежнему чувствовала себя в безопасности и под защитой, и она начала видеть в нем щит от ужасов этого мира, а также от собственного разума.

И он старался.

Инграм изо всех сил пытался быть нежным, хотя вся его внешность была чудовищной и пугающей. Его вороний череп, короткие козлиные рога, его чешуя, шипы и длинный толстый хвост. Его когти были смертоносными, и всё же ему удавалось танцевать ими по ее коже с такой легкостью, что это заставляло ее жадно глотать воздух от вожделения.

Иногда он пугал самым будоражащим образом. Из-за его неожиданного рычания у нее мутилось в голове.

Где-то в глубине души, в самом уголке сердца, она надеялась, что Инграм найдет способ остановить ее до того, как она это сделает.

Если я всё равно умру… будет ли эгоистично с моей стороны попросить об одной настоящей ночи с Инграмом? Прощальный подарок для нее, не только от него, но и от всего мира, и способ научить его чему-то для того времени, когда он, несомненно, найдет ту невесту, которая предназначена ему судьбой.

Ту, которой будет не она.

Грусть накатила на нее, такая тяжелая и холодная, что грозила утопить ее. Ей хотелось, чтобы глаза снова не наполнялись слезами, но она не могла подавить боль в груди, как бы ни старалась.

Это было несправедливо. Ничто из этого.

Я хочу быть с ним.

Глава 32

Эмери решила: раз уж этот день и правда станет ее последним на Земле, она выжмет из него всё до последней капли без всякого стыда. Искупавшись у Делоры, потому что, ну, она хотела уйти чистой, она провела остаток времени, занимаясь тем, чем хотела.

А хотела она, как оказалось, провести каждую секунду оставшегося времени с Инграмом.

Уединившись в своей палатке, она попыталась научить его играть в одну из настольных игр Маюми. Из этого ничего не вышло — даже шашки не задерживались в его голове, поскольку все они требовали предусмотрительности и хитрости. Зато это дало ей повод вдоволь посмеяться, особенно когда он взял дискообразную фишку когтями, и она вылетела из них, как снаряд, прямо ей в лоб.

Ее хихиканье переросло в безудержный хохот, когда он начал чрезмерно извиняться.

По крайней мере, «камень, ножницы, бумага» была достаточно простой и основывалась исключительно на удаче. Он усмехался каждый раз, когда выигрывал, и то, как он накрывал ее руку своей, когда