Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

— Спасибо. Всё, как обычно.

— Конечно. — Маллор усмехнулся, подмигнув Эльсе. — Кто я такой, чтобы помнить лица?

Всё как обычно? Что это означает? Наверное, как обычно — меня здесь не было, и ты ничего не видел? Он исчез так же быстро, как появился. Дверь за ним захлопнулась, и я наложила теневое заклинание тишины, вытянув серебристую нить из тени бокала, стоявшего передо мной.

— Вот теперь можно по-настоящему говорить, — пробормотал Ирис, наливая вино в свой бокал.

— Да. Вечер у нас будет… занятный, и предлагаю вам набраться сил. Я знаю Маллора давно — до «Петрушки» у него были другие заведения, и, поверьте, его люди готовят потрясающе.

Самое лучшее и приятное, что он сказал за сегодня. Если у этого Маллора было так много заведений, что же такое он задолжал Магистру, что аж сам приносит ему еду, а не поручает это дело официанту? Одна из салфеток, задетая моей рукой, упала со стола на пол, и я наклонилась поднять её — правда, в этой темноте пришлось неплохо так пошарить по полу в её поисках. Затем, наконец, вернувшись обратно в вертикальное положение — положила на свою тарелку кристальную булочку с тонкой хрустящей корочкой, вдохнув потрясающий аромат ванильного теста и орехового масла, а затем — подумала, что неплохо было бы налить себе чая, но… моя чашка, немного сдвинутая в сторону, уже была наполнена им доверху. Я растерянно нахмурилась, чуть склонив голову. Чай я себе точно не колдовала, и точно никого не просила налить, Маллор тоже явно этого не делал.

В раздумьях, откуда взялась полная чашка, взглянула на друзей: Ирис негромко переговаривался с Магистром, почти не отрывая взгляда от бокала, пальцами выстукивая по его стенке какой-то ритм. Эльса рядом… Эльса же… сияла. По-другому не скажешь — щёки её были румяными от восторга, глаза прищурены, а губы растянулись в улыбке, слишком уж… хитрой.

— Он, — молча, одними бровями и быстрым кивком головы, указала она.

Я повернула голову. Эврен спокойно сидел на своём месте, что-то объясняя Ирису. На столе перед ним стоял всё тот же бокал с виски. Он не смотрел на меня, не двигался, не выдавал ни единого признака участия и внимания к моей персоне. Но я заметила: искусный серебристый чайничек стоял теперь чуть ближе к нему, чем к центру стола, а мою чашку он, скорее всего, пододвинул к себе, пока я наклонялась за булочкой или салфеткой.

И этого жеста, в виде наполненной чаем чашки и кристальных булочек специально для меня, оказалось достаточно для того, чтобы под рёбрами запорхало что-то живое и отчаянно глупое.

Мы не спешили, времени было ещё в избытке. Поздний обед или ранний ужин всё же случился — настоящий, действительно вкусный, с вином, булочками, вкусным мясом и ароматным хлебом. Эльса с удовольствием ела, покачивая ногой под столом и то и дело бросая на меня и Хаэля лукавые взгляды. Ирис вёл неспешную беседу с Магистром, как будто это был не вечер накануне важнейшего рывка, а мирный час в библиотеке. Даже Эврен временами ел, но это больше походило не на полноценный приём пищи, а на закуску к виски.

Когда еда закончилась и была допита последняя чашка чая, мы поднялись почти одновременно. Эльса первой смахнула крошки с коленей и встала, поправляя алый корсет. За ней — Ирис, лениво потягиваясь. Талькар закинул руку подруге на плечо, за что получил тычок в ребро, но совсем не расстроился, захохотав и прижав её к себе за талию. Они вышли первыми, вдвоём, смеясь, как любовники — чтобы не привлекать лишнего внимания и не казаться подозрительными. Комнатка сразу опустела, но тихо не стало — друзья, открыв дверь, нарушили полог заклинания тишины, и теперь было слышно жизнь. что происходила в остальной части бара. Хаэль стоял у двери, выжидая пару минут, прежде чем тоже выйти.

— Не хочешь уйти первым? — сглотнув, спросила я, рассматривая дотлевающий огарок свечи в нише стены.

— Нет. — прозвучало тихо, но резко, будто ударили ножом об стол.

Почему-то мне резко захотелось рвануться к спасительной двери, лишь бы не оставаться с ним здесь, практически в полной темноте, наедине. Не видеть его тёмный силуэт, подсвеченный сбоку дрожащим пламенем жалкой свечи, что догорит с минуты на минуту и погрузит комнатку в кромешную тьму. Не вдыхать этот аромат — пряный, с горчинкой пепла и терпким тисом, обволакивающий разум, как дурман. Не слышать его голос, в котором пряталось то, от чего мне хотелось одновременно сбежать и прижаться к нему.

Неправильно. Это всё неправильно. Я не должна такое чувствовать.

Не к нему.

— Спасибо, — выдохнула я, прежде чем успела прикусить язык. — За булочки. И за то, что… что налил чай.

Твою мать. Я что, сейчас серьёзно поблагодарила мужчину за то, что он налил чай? Мне что, пятнадцать?

Он усмехнулся. Наклонил голову чуть в сторону, как будто играл со мной, и этот короткий, бархатный смешок… отдался эхом где-то внизу живота.

— Благодарности не нужны. — он посмотрел мне прямо в глаза. Свеча дёрнулась в предсмертной конвульсии, отбросив последний, дрожащий отблеск пламени на его скулу, и… потухла. Всё погрузилось в темноту, и я заморгала, пытаясь увидеть хоть что-нибудь.

— Правда? — тупо пробормотала я осипшим голосом, силясь различить, где Эврен, а где дверь, чтобы ненароком не врезаться в него. Этого ещё мне не хватало.

— Если хочешь… — я испуганно вскрикнула, потому что его вкрадчивый шёпот неожиданно раздался где-то сзади и прямо над моим ухом, обжигая кожу. — Отблагодарить… — низко продолжил он, и я сглотнула, не понимая, хочу ли я сбежать прямо сейчас или наоборот, прирасти ногами к полу и никогда не сдвигаться. Ноты пепла и тиса накрыли меня с головой, и я, не в силах сопротивляться этому опьяняющему, ароматному плену, на мгновение закрыла глаза, глубоко вдыхая. — … То я буду не против. Но для меня — налить чаю даме и угостить её — само собой разумеющееся, и не имеет никакого подтекста… Айлин. — с лёгким смешком закончил он, напоследок.

— Почему… Почему тогда Эльса наливала себе чай сама? — вздрогнув, ляпнула я. Что за тупые вопросы⁈ Беги, дура! Но ноги не поддавались, словно не желая отвечать на истеричные импульсы мозга о побеге.

— Эльса для меня — просто знакомое лицо и мастер своего дела. Ты… — он не закончил фразу. Я ощутила спиной тепло его тела, видимо, он уже стоял позади, в каких-то жалких сантиметрах