Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

незаметную дверь в конце зала. Мы вошли в и без того маленькую комнатку, которая при нашем появлении уменьшилась раза в два. Потолок низкий, стены обиты бархатом, на полу — мягкие ковры, посередине — большой деревянный стол, вокруг которого стоял полукруглый диван. И такая же темнота, освещаемая лишь парой свечей, что спрятались в маленьких нишах.

И — он. Эврен, сидевший на диване с таким видом, будто этот бар принадлежал ему. На Магистре был, как и всегда, чёрный костюм со слегка нахально расстёгнутым воротом обсидиановой шёлковой рубашки. Чёрные волосы собраны назад, но несколько прядей беспорядочно выбились, падая на сосредоточенное лицо. В пальцах мужчина крутил тонкий бокал с чем-то явно алкогольным, но… почему-то привычной печатки Совета на его пальце я не заметила.

— Спасибо, Маллор, — мягко сказал он, и усач, этот самый Маллор, слегка поклонился, блеснув серебряными серьгами, и, не дожидаясь дозволения, вышел, закрыв дверь.

— Уютненько, — кивнув Хаэлю, фыркнула Эльса и грациозно упала на диван напротив него, закинув ногу на ногу. — Честно, я думала, ты пригласишь нас в чайную. Там хотя бы… ну, окна есть. — она сморщила носик, смахивая пыль со стола.

Я села рядом с ней, буравя Эврена взглядом. Он мельком глянул на меня поверх бокала, потом пожал руку Ирису. Всё так буднично, спокойно — будто мы не собираемся ловить и допрашивать малолетнего теневика в столице Шардена, а обсуждаем расписание книжного клуба. Талькар, звякнув всеми своими цепочками и браслетами, тяжело рухнул на диван со стороны Эврена. Его пальто слегка распахнулось, обнажая сверкающие пряжки на жилете. Он был, как и всегда, невероятно роскошно и щегольски одет — тёмно-синее пальто и чёрный костюм с серебряной фурнитурой. Эврен — тоже в чёрном. Я — в чёрном. У нас что, сегодня день траура?

— Umbra, tene sussurrum. — тихо произнёс Магистр, изящно выхватывая из ближайшей тени серебристую нить и обводя ею маленькое пространство вокруг. Стало тихо, и весь галдёж посетителей бара, доносившийся из-за двери — исчез.

— Итак?.. — я склонила голову, разглядывая Эврена. Тусклый, дрожащий свет свечи упал ему на скулу, подчёркивая её остроту. Он отзеркалил мой жест, насмешливо приподняв густые чёрные брови. Взгляд, которым он меня смерил в ответ, был таким тёмным в этом полумраке, что мне вдруг стало жарко. Я повела плечами, сбрасывая наваждение, и театрально закатила глаза, а затем, немного опомнившись, всё же заговорила, уже для Ириса:

— Сегодня назначена… скажем так, подставная… встреча. Солейл Дархан будет ждать меня в пять часов в Саду Семи Листьев. Знаешь, где это?

— Разумеется. — отозвался друг, бросив взгляд на бокал в руке Магистра — изящный, тонкий, чуть запотевший. В нём колыхалась янтарная жидкость. Ирис скривился, будто ему стало не по себе, что он без бокала, и на мгновение его взгляд стал по-мальчишески завистливым.

— Наша задача — позволить Мирст встретиться с ним и немного отвлечь его, чтобы тот расслабился и ни о чём не подозревал. План действий следующий: Ирис и Эльса неподалёку контролируют вход и выход в сад, а я появляюсь через полчаса, удерживаю его и спрашиваю всё, что нам надо знать.

Я прикусила губу. Сердце стучало чуть чаще обычного — как перед экзаменом или важным ритуалом. Слишком много прорех и дыр было в этом плане.

— Какова гарантия того, что никто не явится? И… что он придёт один? Разве не может ли он что-то заподозрить? — тихо спросила я, и в моём голосе прозвучало неприкрытое сомнение в успехе нашей затеи. Всё-таки фамилия Солейла — Дархан. Сын самого сенешаля элериарха, самого близкого доверенного лица первой персоны Шардена. Если мы попадёмся…

— Если ты не сказала ему, что знаешь то, что он — теневик, врядли он что-то заподозрит. — логично подметил Ирис, поправив белые волосы, собранные в хвост. — И, насколько я помню, он сам был заинтересован в каких-то ответах, которые ты можешь ему дать.

Я кивнула Талькару. Он был прав — Солейл ведь сам искал встречи, сам пришёл ко мне в «Пеплотравы» за ответами. А даже если он пришёл только для того, чтобы получить возможность уложить меня в постель — свидание, назначенное мною, всё равно не выглядит подозрительным для него.

Надеюсь.

— Гарантий того, что никто не заметит нас — никаких. — неутешительно вмешался Хаэль. — Но и отловить его, чтобы притащить его в подвал моего дома — мы не можем. Он слишком значимая фигура для таких мероприятий. — он покачал головой, а Эльса скептически сложила руки на груди.

— Хорошо. — кивнула я. — Как мы его удержим?

— Я не думаю, что он захочет сбежать. Особенно… от тебя. — с какой-то злой усмешкой произнёс Эврен, отпивая из бокала.

Ирис поперхнулся, а Эльса сдавленно хихикнула, ткнув меня под столом носком сапога так, словно хотела спросить: ты это слышала? Слова его не имели ни игривой окраски, ни тени доброй шутки — лишь сухая, ледяная прямота, от которой моя кожа покрылась мурашками, будто от холода. После сказанной им фразы он не посмотрел на меня, сделав вид, что внимательно изучает алкоголь в бокале. Но я видела — его пальцы на стекле сжались чуть сильнее, чем нужно, заставляя костяшки побелеть. Словно под этими словами всё-таки скрывался какой-то подтекст. Желание ответить ему резко боролось с желанием принять эту реплику как подобие комплимента и забыть о ней.

— Малец тщетно и долго искал твоего внимания, поэтому — он и не сбежит. Хотя, я бы предпочёл, чтобы ты… не привыкала к роли приманки. — заметив, что пауза затянулась, продолжил он, наконец, устремив на меня взгляд своих обсидиановых глаз.

Вот как. Я бы предпочёл. Эта фраза обожгла меня, как обжигает нутро глоток вина на пустой желудок. Он что, пытается поставить мне какие-то условия? С чего он вообще взял, что может решать за меня? Я сама выберу, нужно ли мне быть приманкой или нет. Или он просто… флиртует? Почему от одного этого «я бы предпочёл» у меня пересохло во рту? Я откинулась на спинку дивана, сделав вид, что ничто не тронуло меня.

— Не волнуйся, Магистр. — чуть охрипшим голосом произнесла я медленно, почти ласково, склонив голову чуть вбок. — В этой роли я не задержусь. Слишком утомительно быть наживкой… гораздо интереснее быть рыбой. С зубами.

Слова повисли в воздухе, приобретая вес и становясь практически осязаемыми. Эльса шумно вдохнула, а потом горделиво хмыкнула, будто одобряя, при этом одарив Эврена взглядом, в котором читалась вся глубина женского: ну и что ты теперь на это скажешь, красавчик? Ирис