Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

- Да, это хорошо, – сказал мужчина, поглаживая по спине Со Хён, приникшую к нему теплым нежным телом. – Но тогда мне нужно забрать второго скакуна из его конюшни и оставить его где-нибудь в надежном месте. Уезжать будет удобнее на двух лошадях. Завтра же постараюсь выбраться из дворца и сходить к твоему отцу…

- Но как? – перебила она. – Разве ты не служишь теперь в гвардии?

- Служу. Но, думаю, смогу договориться с капитаном, чтобы он дал мне увольнительную… Объясню, в чем дело… Он, похоже, что-то должен твоему отцу… Надеюсь, он разрешит.

- А если нет?..

- Не думай об этом, любимая! Я сделаю всё, что нужно! – и он потянулся к манящим губам.

Девушка с готовностью ответила на поцелуй. А потом отстранилась и, гладя теплыми пальцами лицо любимого, произнесла:

- Я верю тебе, родной, но… Знаешь… Сегодня придворная дама сказала, что… – она замялась.

- Что, милая? Скажи мне, девочка!

Со Хён произнесла, покусывая нижнюю губку, словно ей было неловко говорить это:

- Она сказала, что меня должен будет осмотреть лекарь и засвидетельствовать, что невеста принца невинна…

- Ч-чё-о-орт! – выругался мужчина, ударив кулаком по собственному бедру. – Прости, Со Хён!

- Тебе не за что извиняться, милый! Я сама хотела этого… Той ночью… Ты не виноват…

- Но теперь тебе грозит опасность, сердце мое! Если вдруг выяснится, что ты уже не девственница, они просто казнят тебя… Я поспешу! Я не позволю никому причинить тебе зло…

- Я верю, милый! Только будь осторожнее! Я так боюсь за тебя!..

Девушка была встревожена и лихорадочно шептала разбойнику, чтобы он не рисковал так собой. Его маленькая храбрая принцесса! Даже в такой ситуации, когда опасность грозила прежде всего ей самой, Со Хён переживала за него! Парень сжал ее в объятиях и тихо прошептал на ушко, покрывая нежную шею девушки быстрыми поцелуями:

- Моя звезда! Моя принцесса! Моя любимая девочка! Как же я соскучился!

Девушка, задыхаясь от нахлынувших чувств, запрокидывала голову, подставляя ему шейку, и он выцеловывал на ней таинственные узоры, не оставляя без внимания и скулы, и губы любимой. Со Хён обхватила обеими ладонями его лицо и отвечала такими же горячими поцелуями, передавая в них всю ту тоску и печаль, которую испытывала она, находясь вдали от любимого в этом огромном чужом дворце, среди чужих равнодушных людей.

А потом все же нашла в себе силы отстраниться от него и снова начала говорить, чтобы он был очень осторожен.

- Что будет со мной, если что-то случится? Как я смогу жить без тебя?

- Со мной все будет хорошо! И я найду способ забрать тебя отсюда! Я не отдам тебя никакому принцу, пусть даже он будущий король. Я люблю тебя, моя девочка! Мое сокровище! – и он снова и снова целовал ее нежные губы.

- Да, забери меня отсюда, любимый! Только твоя!

- Моя! Моя королева! – повторял он, как молитву, как заклинание.

Они с трудом оторвались друг от друга, и Юн Хо покинул покои девушки тем же путем, как и проник в них – через окно. Со Хён с замиранием сердца проводила возлюбленного, боясь, как бы кто из стражников не заметил его, выпрыгивающего в столь поздний час из покоев наследной принцессы, невесты будущего короля.

Ватажник добежал до стены и, скрывшись в ее густой тени, оглянулся на здание: Со Хён так и стояла, видимо, наблюдая за его передвижением, а потом створки окна захлопнулись, и мужчина, не задерживаясь больше, поспешил к казарме.

Глава 24

Лера

На следующий день она всё ждала, что вот-вот к ней во дворец ворвутся стражники и схватят ее по приказу короля или принца, обвинив в прелюбодеянии и измене. Но обстановка оставалась спокойной. Ха Юль, похоже, ничего не услышала ночью, а больше никого из служанок в помещениях, смежных с покоями Леры, не было. Стражники несли вахту у входных дверей, не заметив, что с противоположной стороны в здание проник кто-то чужой. А значит, ватажнику удалось вернуться в казарму, не вызвав ненужного внимания к себе.

Утром к Лере снова явились придворные дамы, начали хлопотать вокруг нее, принеся завтрак и накрывая на столик. К тому времени она была уже одета в свежий шикарный ханбок, достойный невесты принца, и причесана верной Ха Юль. Причем, служаночка, выходившая на улицу, чтобы успеть на ранний завтрак для слуг, вернулась с большими глазами и, ошеломленно глядя на Леру, прошептала одними губами, глядя в лицо своей барышни:

- Госпожа! Я не знаю, как такое может быть, но… У входа дежурят гвардейцы, и один из них…

- Я знаю, Ха Юль! – прервала ее Валерия, выставив вперед ладонь, не давая сорваться с уст девчонки имени любимого. – Все так и должно быть! Делай вид, что ты ничему не удивляешься! Так и должно быть! Он теперь служит гвардейцем во дворце…

- Ох, барышня!.. – выдохнула девушка, сокрушенно качая головой с туго заплетенной косой, подвернутой вдвое и закрепленной широкой лентой. – Что вы задумали? Не играйте с огнем!..

- Не пугай меня, Ха Юль! – свела в одну линию брови Лера. – Все будет хорошо! И ты ведь на моей стороне, дорогая, да?

- Всегда на вашей! – горячо воскликнула та.

И в этот момент в дверь осторожно постучали, и сразу вслед за этим голос дамы Чон произнес нараспев:

- Ваше высочество! Ваш завтрак!

Лера поднесла палец к губам, делая знак служанке, и громко сказала:

- Входите!

Двери открылись, и дамы вошли с круглыми подносами в руках, на которых стояли разнообразные мисочки и чашечки с пищей.

Ха Юль расторопно поставила перед госпожой низкий прямоугольный столик с резными ножками, покрытый темно-вишневым лаком, и придворные дамы принялись выставлять на него блюда. Одна из девушек опустила на специальную керамическую подставку с краю стола небольшой чайник, дышащий ароматным паром, и поставила рядом миниатюрную чашечку с такими тонкими стенками, что они казались полупрозрачными. Свое место у чайничка заняли три круглых вазочки со сладостями. Девушки заученно поклонились и встали вдоль стены помещения.

- Кушайте хорошо, ваше высочество! – пожелала дама Чон. Остальные хранили молчание.

Валерия принялась завтракать,