Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

Это же и есть отец Уорнера.

Я вхожу в небольшую комнату, которая раньше скорее всего была гостиной. Вокруг крошечного журнального столика расставлены такие же миниатюрные, но при этом довольно неуклюжие кресла. Обои пожелтели и кое-где на стенах начали отслаиваться. В воздухе сильно пахнет плесенью. Видимо, старые окна с треснувшими стеклами здесь давно никто не открывал и комнаты не проветривал. Под моими ногами зеленый ковер, одна стена зачем-то декорирована панелями под дерево. Бессмыслица какая-то. Одним словом, дом отвратительный. Нелепо видеть в такой развалюхе столь изысканного джентльмена.

– Подожди-ка, – говорит он, – еще одна маленькая деталь.

– Что та…

Он прижимает меня к стене, держа за горло рукой, предусмотрительно закрытой кожаной перчаткой. Он, видимо, решил лишить меня кислорода, задушить меня, и мне кажется, что еще немного – и я действительно распрощаюсь с жизнью. Да, видимо, я умираю, наверное, именно так и погибают люди. Я не могу пошевелиться, я чувствую, как немеет все мое тело. Я пытаюсь добраться до него пальцами, но силы резко покидают меня. Я расплачиваюсь за свою собственную глупость. Мои последние мысли – это хорошенько отругать себя за то, что я была такой идиоткой. Я решила, что смогу прийти сюда и с легкостью выполнить задание. Только теперь я начинаю понимать, что он полностью обезоружил меня. Он расстегивает кобуру, отнимает мои пистолеты и перекладывает их себе в карманы.

И вот он уже отпускает меня.

Я оседаю на пол без сил.

Он приглашает меня присесть в кресло.

Я отказываюсь, мотаю головой. Меня мучает кашель, мои легкие не справляются, я хриплю и задыхаюсь в этой затхлой и пропахшей плесенью комнатушке. Мое тело содрогается, но я никак не могу успокоиться и захожусь в новом приступе страшного, изматывающего кашля. Я нахожусь здесь минуты две, не больше, а он уже полностью обезоружил меня и полностью лишил сил. Я стараюсь судорожно сообразить, что же делать дальше, как вытерпеть эту пытку и при этом остаться в живых. Теперь не время отступать.

Я крепко зажмуриваюсь. Стараюсь прочистить легкие и одновременно сосредоточиться. Когда я окончательно прихожу в себя, то вижу, что он уже уселся в кресло и с интересом смотрит на меня.

– Где заложники? – с трудом выдавливаю я.

– С ними все в порядке. – Этот человек, имя которого мне неизвестно, небрежно отмахивается. – И ничего плохого не произойдет. Так ты точно не хочешь присесть?

– Что вы… – Я опять начинаю кашлять, о чем тут же сожалею, потому что теперь мне приходится часто моргать, чтобы спрятать предательские слезы, так внезапно навернувшиеся на глаза. – Что вы от меня хотите?

Он наклоняется вперед. Всплескивает руками.

– Знаешь, а я теперь и сам не уверен, что мне нужно.

– Что?

– Ну, ты, наверное, уже и сама догадалась, что все это, – он обводит жестом обстановку комнаты, – служит для того, чтобы отвлечь внимание, да? – И он снова улыбается обворожительной улыбкой. – И конечно, ты хорошо понимаешь, что моя конечная цель – это заманить ваших людей на мою территорию. Теперь мои солдаты ждут команды. Всего одно слово от меня – они обнаружат и уничтожат всех твоих дружков, которые подстраховывают тебя в радиусе полумили отсюда.

Я чувствую, как ужас протягивает ко мне свои отвратительные конечности.

Он давит смешок.

– Если ты считаешь, что я не представляю себе, что творится на моей собственной территории, юная леди, то ты жестоко ошибаешься. – Он укоризненно качает головой. – Я и без того слишком долго позволял этим уродцам свободно жить среди нас. Но это было моей ошибкой. Они доставляют мне слишком много хлопот, так что пора с ними разделаться.

– Так я тоже одна из этих уродцев, – говорю я, стараясь справиться с дрожью в голосе. – Зачем вы позвали меня сюда, если хотите просто убить нас всех? Зачем нужно было выделять именно меня?

– Тут ты права. – Он кивает и поднимается со своего места. Сует руки в карманы. – Я пришел сюда с определенной целью. Я намерен исправить то, что натворил мой сынок, и заодно расправиться с группой тех, кто наивно полагает, что может победить меня. Они просто умом тронулись, иначе не скажешь. Вот поэтому теперь мне необходимо стереть таких, как ты, с лица нашей многострадальной земли. Но вот незадача! – Он снова посмеивается. – Как только я начал разрабатывать свой план, ко мне подошел мой сын и стал умолять меня пощадить тебя. Только тебя одну. – Он замолкает и смотрит на меня. – Он действительно умолял меня не убивать тебя. – Опять смешок. – Это было удивительно и омерзительно одновременно. – Тогда, конечно, я понял, что мне придется встретиться с тобой, – продолжает он, улыбаясь и окидывая меня таким взглядом, словно я сумела заворожить его каким-то образом. – «Теперь я непременно должен увидеть девчонку, которой удалось околдовать моего сыночка!» – сказал я тогда себе. Ту самую девчонку. Из-за которой он забыл о гордости, забыл о чувстве собственного достоинства, причем до такой степени, что пришел умолять меня об услуге». – Пауза. – А тебе известно, когда мой сын в последний раз просил меня о чем-то? – Он наклоняет голову вбок, словно ждет от меня ответа.

Я отрицательно мотаю головой.

– Такого никогда не случалось. – Он тяжело вздыхает. – Ни разу за все девятнадцать лет он ни о чем меня не просил. Трудно в такое поверить, да? Ну, надо отдать должное и мне, конечно. Я воспитал его достойным человеком. Учил его быть всегда уверенным в своих силах, выдержанным и свободным от предрассудков, не обремененным всевозможными желаниями, которые портят большинство мужчин. Вот почему мне было особенно мучительно слышать от него это жалкое блеяние, когда он просил сохранить тебе жизнь. – Он качает головой. – Но одновременно с этим он сумел заинтриговать меня. Я должен был увидеть тебя своими собственными глазами. Я должен был понять, что же такого особенного он сумел разглядеть, что же позволило ему совершить такую непростительную ошибку. Правда, если уж быть откровенным до конца, – заявляет он, – я не думал, что ты вообще покажешься здесь. – Он вынимает из кармана руку и начинает жестикулировать. – То есть я, конечно, надеялся на нашу встречу. Но при этом я полагал, что даже если ты осмелишься показаться, то обязательно при поддержке своих соратников. Но вот ты пришла в этом жутком костюме из спандекса, – он