Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

– Мне хотелось бы узнать, – говорит Верховный, – каким именно образом тебе удалось убежать. – Он смотрит на меня. – Мне почему-то стало это интересно, а мой сын по непонятным для меня причинам отказывается сообщить мне все подробности этого события.

Я часто моргаю и смотрю на него.

– Расскажи мне, – просит он, – как тебе удалось улизнуть?

Я в смущении.

– В первый раз или во второй?

– Дважды? Так тебе это удалось дважды?! – Он от всей души хохочет, в запале даже хлопает себя по колену. – Невероятно. Тогда меня интересуют оба случая. Как тебе удалось два раза благополучно сбежать?

Странно, зачем он тянет время? Я не понимаю, зачем ему понадобилось сейчас вдаваться в какие-то подробности моего побега. Ведь сейчас столько людей ждут начала войны. И мне остается только надеяться на то, что Адам, Кенджи, Касл и все остальные там, снаружи, еще не замерзли насмерть. Никакого плана у меня нет, зато имеется подозрение, что-то вроде интуиции, которая подсказывает мне, что наши заложники скорее всего содержатся на кухне. Поэтому я решаю, что сейчас лучше всего будет пойти у него на поводу и даже немного развеселить его.

Я рассказываю ему о том, как в первый раз я выпрыгнула из окна. И как подстрелила Уорнера во второй.

Но Верховный больше не улыбается.

– Так это ты в него стреляла?

Я мельком смотрю на Уорнера и вижу, что он по-прежнему внимательно глядит на меня, но при этом не собирается ничего говорить. Я понятия не имею, о чем он сейчас думает, и мне вдруг становится так интересно это узнать, что я решаюсь спровоцировать его.

– Да, – киваю я, продолжая смотреть в глаза Уорнеру. – Я стреляла. Причем из его же собственного пистолета.

В этот момент он крепче стискивает зубы, его взгляд падает на руки, которые, хотя и лежат у него на коленях, но при этом напряжены до предела. Он выглядит сейчас так, как будто только что своими руками извлек у себя из тела эту проклятую пулю.

Верховный проводит пятерней по волосам, чешет подбородок. Я вижу, что он впервые за все время испытывает дискомфорт. Мне становится интересно узнать – как же так получилось, что он не знает подробностей моего побега?

Что же рассказал ему сам Уорнер насчет своей раненой руки?

– Как вас зовут? – вдруг спрашиваю я, не успевая остановиться. Слова будто сами собой вылетают у меня изо рта. Конечно, мне не следовало бы задавать такой дурацкий вопрос, но мне как-то надоело считать его только лишь «Верховным», как будто он не человек, а какое-то неосязаемое понятие.

Отец Уорнера удивленно смотрит на меня, приподняв брови на пару сантиметров:

– Как меня зовут?

Я киваю.

– Ну, можешь называть меня Верховный главнокомандующий Андерсон, – говорит он, все еще недоумевая, зачем мне это понадобилось. – А разве это так важно?

– Андерсон? Но я была уверена, что ваша фамилия Уорнер. – Я думала, он назовет мне свое имя, чтобы я могла отличать его от Уорнера, которого я знала уже достаточно хорошо.

Андерсон вздыхает и бросает на сына недовольный взгляд.

– Разумеется, нет, – говорит он мне. – Мой сын почему-то посчитал, что будет лучше, если он возьмет фамилию своей матери. Это было, конечно, величайшей глупостью. Ошибкой, – добавляет он, словно официально заявляя о своем открытии. – Очередной ошибкой, которые он продолжает совершать одну за другой, позволяя своим эмоциям мешать исполнению своего долга. Жалкое зрелище! – При этих словах он презрительно сплевывает в сторону Уорнера. – А это означает, что как бы мне ни хотелось сохранить тебе жизнь, дорогая, боюсь, ты будешь сильно отвлекать его. К тому же я не могу позволить ему защищать человека, который пытался убить его. – Он качает головой. – Не могу поверить, что мне пришлось вести такой разговор. Какое же недоразумение представляет собой мой собственный сын!

Андерсон сует руку в карман, извлекает оттуда пистолет и целится мне в лоб.

Потом неожиданно отменяет свое решение.

– Я уже устал постоянно за тобой все убирать, – рявкает он на Уорнера, стягивая его с кресла. Он ставит своего сына напротив меня и вкладывает пистолет ему в руку.

– Пристрели ее, – приказывает он. – Прямо сейчас.

Глава 36

Уорнер смотрит мне в глаза.

Его взгляд полон эмоций, и теперь я не уверена в том, что хорошо знаю этого человека. Я не знаю, понимаю ли я его. Я не уверена в том, что именно он сделает, когда поднимет пистолет и нацелит его мне в лицо.

– Быстрее, – руководит его действиями Андерсон. – Чем скорее ты с этим справишься, тем увереннее сможешь двигаться вперед. Давай уже, заканчивай…

Но Уорнер наклоняет голову вбок и поворачивается.

И наставляет пистолет на своего отца.

Я чувствую, как мне снова начинает не хватать воздуха.

Андерсон устало и несколько раздраженно смотрит на сына. Потом нетерпеливо проводит ладонью по лицу и достает из кармана еще один пистолет. Мой, между прочим. Тут происходит что-то невероятное.

Отец и сын – они оба угрожают друг другу оружием.

– Аарон, ты целишься не туда. Это просто смешно.

Аарон.

Мне хочется расхохотаться, настолько безумным кажется мне все происходящее.

Значит, Уорнера зовут Аарон.

– У меня нет ни малейшего желания убивать ее, – говоритУорнер Аарон он своему отцу.

– Отлично. – Андерсон снова наводит пистолет на меня. – Тогда я сам это сделаю.

– Если ты ее застрелишь, – говорит Уорнер, – я пущу тебе пулю в лоб.

Какой-то смертельный треугольник. Уорнер целится в отца, а тот в меня. Я осталась единственная без оружия. И я не знаю, как мне поступить.

Если я пошевелюсь, то умру. Если не пошевелюсь, тоже умру.

Андерсон улыбается.

– Как это мило, – говорит он. Лениво ухмыляется, нарочито непринужденно держа в руке пистолет. – Но что же это? Это ты из-за нее вдруг так осмелел? – Пауза. – И стал считать себя сильной личностью?

Уорнер не отвечает ему.

– Это из-за нее тебе хочется стать хорошим парнем? – Он едва слышно смеется. – Может быть, она успела внушить тебе какие-то свои мечтания о будущем? – Теперь он смеется во весь голос. – Да ты просто спятил, – добавляет он. – Ты сошел с ума из-за глупенького ребенка, который не в состоянии даже постоять за себя, когда ей в лицо смотрит ствол пистолета. Так в эту глупышку тебя угораздило влюбиться, да? – Он смеется и указывает на меня оружием. Потом резко выдыхает и подводит