Инферниум - Кери Лейк

руку на живот, который еще не совсем зажил. Когда я снова открыла глаза, Веспир не стояла рядом со мной. Я обернулась и увидела, что она смотрит в окно, которое отбрасывало маленький луч света в комнату, где мы стояли, ярче, чем от фонаря, который я уронила.

-Веспир? - Прошептала я, подходя к ней сзади, но она не ответила. Только когда я встала рядом с ней, я заметила выражение отчаяния, окрасившее ее лицо, прерывистое дыхание.

Я проследила за направлением ее пристального взгляда в комнату по другую сторону окна, где маленький мальчик, возможно, девяти или десяти лет, суетился перед группой других мальчиков. Примерно того же возраста, что и он, все они сидели, скрестив ноги, на полу, и по его щекам текли блестящие слезы, когда он стоял там, опустив губы, как будто вот-вот заплачет.

Я не поняла, почему он стоял перед ними, или что его расстроило, но еще один взгляд на Веспир показал, что в ее глазах дрожат слезы, как будто она каким-то образом знала.

Позади мальчика стоял мужчина, одетый в говорящие одежды священника, и я заметила слишком знакомый символ Пентакрукса, вышитый на его облачении. В одной руке он держал длинный богато украшенный посох, а в другой - толстую книгу Священных Писаний.

Рядом с мальчиком стояла женщина, одетая в простое платье А-силуэта, доходившее ей ниже колен. На кресте у нее на шее был тот же символ, что и на одеянии священника.

И дети тоже. Все они были одеты в одинаковую униформу. Серые шорты, рубашка на пуговицах и бордовый галстук, а поверх нее пиджак с тем же знаком Пентакрукса.

-Дети Святого Отца.- Священник шагнул к сидящим детям, чье внимание было приковано к мальчику. -Это наряд, который носит девочка или мальчик?

-Мальчик, - сказали все дети в унисон.

-Да. Это одежда, которую носит сын Святого Отца. Не дочь.- Священник махнул женщине рукой, и она шагнула к мальчику, снимая с него пиджак, галстук, рубашку, шорты и нижнее белье, пока он не предстал перед ними полностью обнаженным. Когда он попытался обхватить свой пах, женщина шлепнула его по руке, выставляя его напоказ.

От желания ударить ее по лицу у меня покалывало ладони, и я сжала руки в кулаки.

Синяки и порезы покрывали его тело - явные признаки перенесенных пыток, и он сотрясался от рыданий, стоя перед другими детьми. Это зрелище заставило меня отвернуться, и при этом я мельком увидела Веспир рядом со мной, чьи щеки были мокрыми от упавших слез.

Нахмурившись, я снова повернулась к мальчику, и именно тогда я обратила внимание на его черты. Похожие функции. Глаза. Тот же нос. Те же губы и линия подбородка.

-Дети, у Джеймса тело девочки или мальчика? - спросил священник с Пентакруксом.

Джеймс? Брат?

-Мальчика, - снова ответили они.

И тут меня осенило.

О, Боже.

Глубокая, пустая боль шевельнулась в моей груди, когда я оглянулась на ребенка, который стоял голый и плакал перед ними.

Я прикрыла рот рукой, слезы в моих глазах размыли картину.

Веспир.

-Назови свое имя, мальчик.

Опустив голову, ребенок не произнес ни слова.

-Назови свое имя!-Один сильный удар отправил ребенка вперед, упав на уже покрытые синяками и царапинами колени.

-Веспир!- закричала она, и священник ударил ее посохом по спине.

Один. Два. Три раза.

-Это не твое Богом данное имя!- взревел пожилой мужчина громовым голосом, который отразился от стен. -Назови свое имя! Назови свое имя! Назови свое имя!

Другие дети тоже присоединились к разговору.

-Назови свое имя! Назови свое имя! Назови свое имя!

Слезы потекли по моим щекам, когда я закрыла глаза от ужасающей сцены. В очередной раз я поймала себя на том, что задаюсь вопросом, сплю ли я и просто ли мне приснился кошмар.

-Ты научишься реагировать на прикосновения женщины, - услышала я слова священника, прежде чем громкое рыдание вырвалось из груди ребенка.

Я не могла заставить себя смотреть, тошнота в моем животе подступила к горлу, когда я представила, как эта женщина там насилует ее.

Рядом со мной Веспир издала панический вопль и закрыла уши, прежде чем закричать:

-Прекрати это! Прекрати это! Прекрати это!

Я обняла ее, чувствуя, как ее тело сотрясается от рыданий рядом со мной. Слезы потекли по моим щекам, когда она вырвалась из моих объятий.

-Назови свое имя!-Голос священника потрескивал вокруг нас.

-Веспир, - прошептала я. -Тебя зовут Веспир.

Я почувствовала, как ее пальцы впились в меня, сжимая так крепко и подтверждая мои мысли о том, было ли это просто кошмаром для нее или реальностью.

В комнате потемнело, свет фонаря замерцал, погрузившись во тьму. Внезапная пустота в моих руках вызвала во мне волну паники.

-Веспир?

Новый свет просочился позади меня, и Веспир исчезла.

Развернувшись, я посмотрела в окно, где она лежала в кресле, похожем на что-то, найденное в кабинете дантиста. Ее руки и ноги были связаны. Кожаная лента стягивалась у нее на шее. Ее глаза лихорадочно скользили по окружавшим ее мужчинам, одетым в белую униформу, которая делала их похожими на санитаров. На всех них изображен символ Пентакрукса.

Но в стороне стоял священник, держа в руках свою черную книгу, его глаза были нечестиво красными.

-В этом ребенке живет демон! Мы должны изгнать это! Изгони эту страсть ко лжи с мужчинами! Мужчины, переодевающиеся в женщин! Это грех!

Широко раскрыв глаза, я наклонилась вперед и постучала по стеклу.

-Эй! Эй!-Я в отчаянии ударила по ней сильнее. -Оставь ее в покое, ты, гребаный придурок!

-Фаррин!- Веспир закричала сквозь стиснутые зубы. Она снова разразилась рыданиями, ерзая в своих путах, но безрезультатно.

-Тихо, демон! Вы больше не найдете безопасной гавани в этом теле! Я изгоняю тебя! Изгоняю тебя в Ад!

Гул электричества заставил мое сердце бешено колотиться о ребра, когда один из санитаров щелкнул выключателем, подключенным к одному из множества кабелей, питавших кожаные ремни.

Нет. Пожалуйста, только не это.

Крики Веспир отражались от стен, разжигая истерию, которая уже бушевала во мне. Я обернулась, что-то ища. Все, что я могла бы бросить через стекло. В комнате по мою сторону окна не было ни мебели, ни каких-либо предметов, достаточно больших, чтобы сломать ее. Двери в другую комнату не было. Никаких других способов добраться до нее.

Ее крики снова усилились, и я подняла босую ногу, ударив ногой в стекло.

Это не поддавалось.

Я ударила снова, с такой силой ударив ладонью по стеклу, что боль