Инферниум - Кери Лейк

Охваченная разочарованием, я вздохнула.

-С какой стати тебе следовать за мной сюда?

-Не похоже, чтобы тот коридор кричал «Диснейленд». С какой стати тебе в это ввязываться?

-Я услышала плач ребенка. И кто-то продолжал уговаривать меня спасти его. Я действительно не могла остановиться. Я как бы отключилась, а когда проснулась, по-настоящему проснулась, именно тогда стена закрылась .

-Мне неприятно это говорить, но я бы хотела, чтобы этот ублюдок Васжаго был здесь. Ты думаешь, они найдут нас?

-Я не знаю. Я надеюсь на это. А пока мы будем держаться вместе. Я думаю, что если мы выйдем обратно за дверь, то окажемся дальше в лабиринте.

Веспир обернулась, заглядывая за ствол дерева.

-Фаррин ... дверь исчезла.

-Что? - Я вскарабкалась на четвереньки и огляделась сама, не найдя ничего, кроме деревьев. -Что за черт?

Вот тут-то мы и вмешались.

-У меня такое чувство, что что бы это ни было, хочет, чтобы мы зашли во все эти комнаты.

-Я думаю, ты права. В этом что-то есть. Как головоломка. Первая комната, в которую мы попали, была 137-й. Я неоднократно видела это число во снах и галлюцинациях, которые были у меня в течение дня .

-Что значит 137?

-Я верю, что они разделены. Тринадцать и семь. Смерть и созидание. Когда мы выходили, на двери было 220. Вполне возможно, что это могут быть ссылки на Библию.

-Или эти два могут означать двойственность. -Веспир прикусила губу, ее глаза были задумчивыми. -Может быть, таро?

-Может быть. Что бы это ни было, я думаю, это ведет нас к чему-то. И я думаю, нам нужно держать ухо востро. -Блеск вспыхнул в моих глазах, и я посмотрела вверх, чтобы увидеть тонкую нить, протянутую между деревьями прямо над моей головой. Я последовала по его пути к более темным, более тенистым участкам леса впереди нас. -Похоже, единственный выход - через лес.

-Я ничего об этом не знаю. Но я прочитала множество сказок, чтобы знать, что добром это никогда не заканчивается .

53

БАРОН

Барон вошел в темную комнату, глядя туда, где лежала его мать, слабая и неподвижная. Он изо всех сил старался сдержать слезы, но, взглянув на ее хрупкую фигурку, почувствовал, как слезы подступили к уголкам его глаз.

-Ты так и будешь стоять здесь весь вечер? - спросила она с придыханием.

Опустив голову, он пересек комнату и остановился рядом с ее кроватью. Он не мог произнести ни слова, как будто у него вырвали голос прямо из горла.

-Я умираю.

Он отвернулся, тяжело дыша через нос, чтобы сдержать слезы, и почувствовал нежное прикосновение пальцев матери, возвращающих его лицо к ее лицу.

-Не плачь из-за меня. Потому что мне не больно. Плачь о тех, кто страдает.

-Почему, мама? Почему мы не ушли? Почему ты решила остаться и терпеть его издевательства?

Она поднесла его руку к своим губам и поцеловала тыльную сторону ладони.

-Если быть честной, я столько раз мечтала именно об этом. Когда ты родился, я обнаружила, что разрываюсь между долгом и материнством. Как сильно я хотела украсть тебя, но не смога.

-Почему? Какой долг? Как его жена? -Он не мог сдержать отвращения на своих губах, когда произносил это слово.

-Мой милый сын, я слишком долго держала тебя в неведении, и пришло время тебе узнать правду.

-Какую правду?

Ее глаза смягчились с такой теплотой, что ему захотелось свернуться калачиком рядом с ней.

-Ты так долго мучился из-за того, кто ты есть и кем тебе предстоит стать. Ты видел зло, которое таится в твоем отце, но не волнуйся. Ибо ты несешь в себе добро. Мою кровь. Кровь Элизиумерии.

Он изучал ее лицо, ища какие-либо признаки бреда. То, что он узнал от Сорета за последние несколько недель, было природой элизиумцев и тем, как они воспринимались как высшие.

-Я наполовину элизиумец?

-Да. Ты происходишь из очень могущественной родословной.

Он позволил этому погрузиться в свои мысли.

-Значит, я не совсем злой?

-Нет. Ты - то, что известно как Страж. Хранители небес. И однажды они придут за тобой. Потому что вы - редкая порода. Редкая и замечательная порода.

-И что происходит со мной, когда они это делают?

-Тебя заберут отсюда. Защитят. И ты больше не будешь страдать от рук своего отца. -Она схватила его за руку, ее ногти впились в него. -Но ты должен оставаться хорошим, Иерихон. Ты должен следовать путем праведности и не поддаваться искушающей тьме, которая живет внутри тебя.

-Что произошло бы тогда?

-Стражи станут твоими врагами. И ты не можешь позволить себе быть в их власти, пока твой отец остается угрозой.

В тот момент так много вещей казалось яснее. Вопросы, которые слишком долго крутились у него в голове, наконец-то начали обретать смысл.

-Они придут за тобой? Они отвезут тебя домой?

Слезы наполнили ее глаза, и она покачала головой.

-Мое время истекло. Я сама выбрала эту судьбу.

-Почему? Почему ты решила остаться? Я бы поехал с тобой.

-Я остаюсь не только ради тебя.

Его охватило замешательство, и он нахмурился в ответ.

-Есть ли другой кто-то ?

Ее взгляд отяжелел, хватка на его руке ослабла.

-Ты очень привязался к ней, - сказала она слабым голосом. -Лю... стина.

-Люстина? -Она осталась, чтобы защитить Люстину? От чего? -Почему?

Ее губы растянулись в слабой улыбке.

-Она... сильная. Но... уязвимая. Ты должен ... выбрать доброту ... для нее. -Прерывистое дыхание прерывало ее слова, а на лбу выступили капельки пота. -Защити ее … любой... ценой. И ...

Он уставился на нее сверху вниз, когда она, казалось, сосредоточилась на дыхании, ее брови сошлись вместе, как будто от боли.

-И что, мама? Расскажи мне.

Она с трудом сглотнула.

-Не ... поддавайся злу. Никогда не говори им … кто ты есть.

Его разум отказывался покидать девушку, которую она просила его защищать.

-Мама, это епископ Венейбл угрожает ей?

Она не ответила.

Не пошевелилась.

Паника нарастала в груди мальчика, когда он смотрел на свою красивую мать и ее милое, ангельское лицо.

-Мама?

Слезы навернулись у него на глаза.

Он прижался лбом к ее виску, вдыхая ее цветочный аромат.

И он заплакал.

Холодный озноб пробежал по его коже, когда барон последовал за епископом Венейблом вниз, в подвал. Раскаяние закрутилось