Освободить 10-го - Хлоя Уолш

— Ах так? — Она не собиралась сдаваться без боя. Маленький демон прыгнула на меня сверху и оседлала мои бёдра. — Ну посмотрим, кто кого!

— Лиз, хватит, — захохотал я, пытаясь прикрыться книгой от её щекотки. — Ты же знаешь, я не выдержу!

— Сними с меня одежду.

— Нет.

— Ладно, тогда сними свою.

— Ай, пощади… ай… милая… пощади!

Одной рукой она нещадно меня щекотала, другой выхватила у меня книгу и отшвырнула за спину.

Сжав мои запястья, она попыталась прижать руки к матрасу. Я позволил ей — потому что чертовски мило она выглядела, когда была такой игривой.

— Ха! — ухмыльнувшись, она склонилась ко мне и прошептала: — Джойс тебя уже не спасёт, Биггс.

— Ты не сохранила страницу, — ответил я, еле сдерживая смех.

Она прищурилась, а я едва не захлебнулся от хохота.

— Господи, ты невыносим! — Она слегка качнулась бёдрами, нажимая на мою очевидную эрекцию. — Я чувствую, Хью. Ты хочешь этого так же, как и я.

— Я возбуждён, потому что люблю тебя. — Я снова засмеялся, и это явно злило её ещё больше. — Потому что ты делаешь меня счастливым.

— О, пожалуйста. — Она закатила глаза. — Ты возбуждён, потому что хочешь переспать со мной. И всё твоё тело это знает, кроме твоей тупой головы!

— Почему тебе так важно, чтобы мы переспали?

— А почему тебе так важно, чтобы мы не спали?

— Мы договорились подождать до твоего шестнадцатилетия.

— Я думала, до твоего пятнадцатилетия.

— Нет, точно до твоего шестнадцатого.

— Уф. — Она тяжело вздохнула и бухнулась на мою грудь. — Но это так долго. Ты не понимаешь, как мне тяжело, Хью. Ты всё превращаешь в шутку, а мне не смешно. Мне правда больно.

Физически больно. Как зуд, который невозможно почесать. Постоянно.

И я так стараюсь… а ты будто нет… забудь, короче.

— Лиз… — Я крепко обнял её. — Ты же знаешь, что я хочу. — Я погладил её по щеке. — Я хочу тебя так сильно, что почти ни о чём больше не думаю. — Я помедлил, прежде чем выдохнуть: — За последние два года не припомню ни одной ночи, чтобы я не думал о том, как быть внутри тебя.

— Серьёзно? — Она снова села, сияя глазами. — Ты не врёшь?

Нет, я не врал.

Я говорил правду.

До боли. До стыда.

— Ты бы на себя посмотрела, — ответил я. И, к несчастью, сам последовал совету. Вид Лиз, сидящей на мне в одних кружевных трусиках и лифчике, заставил меня застонать. — Господи, ты такая красивая, что на тебя больно смотреть. Ни одна другая девушка рядом с тобой не стоит. И это не преувеличение. Я не сводил с тебя глаз с тех пор, как увидел тебя в школьном автобусе в первом классе.

Она затаила дыхание:

— Ты правда так думаешь?

— Да, Лиз. Правда, — подтвердил я. — Всегда думал.

— Это только внешность, — прошептала она, показывая на себя. — Всего лишь обои, Хью. Внутри так не выглядит, клянусь. — В тебе нет ничего уродливого, Лиз. — Когда она ничего не ответила, я сел и обхватил её лицо. — Посмотри на меня. — Ты не знаешь, что у меня внутри, — сжала она глаза. — Ты не знаешь, какие у меня мысли.

— Мне не надо это знать. — Я убрал прядь с её лица. — Я знаю тебя.

— Это не только мысли, — прошептала она. — Это срывы. Провалы.

Влечения.

Слышать, как она это произносит вслух, разрывало мне сердце. Мы провели идеальное лето. Стабильность. Покой. Но мы оба знали: в любой момент всё может пойти по наклонной.

— Если сорвёшься — я буду рядом, — прошептал я, поглаживая её щеку. — Если потеряешься — я верну тебя. — Я прижался к ней носом. — Если потянет — я защищу.

— Я не хочу снова сорваться, — выдохнула она, сжав мою футболку.

— Мне страшно.

Я не мог пообещать, что этого не случится. Это было бы ложью.

Всё, что я мог — пообещать быть рядом.

— Я буду рядом, — прошептал я и поцеловал её. — Всегда.

— Несмотря ни на что?

— Да, Лиз. — Я поцеловал её мягко. — Несмотря ни на что.

КОГДА СТАРШИХ НЕТ, МАЛЫШИ ОТРЫВАЮТСЯ

Лиззи

31 октября 2002 года

Шинейд Биггс всегда устраивала самые роскошные и безумные вечеринки по случаю дней рождений своих детей.

Поскольку ее сын родился на Хэллоуин, их дом каждый год становился главным местом тусовки в самую жуткую ночь.

Единственное отличие в этом году было в том, что свадьба кузена Пита попала на тот же день. Свадьба проходила за городом и длилась весь уикенд, так что вместо того, чтобы отменить вечеринку, Шинейд поручила присмотреть за всем своему отцу.

Оставить на хозяйстве дедушку Хили было её первой ошибкой. Оставить незапертой барную стойку в парадной — второй. То, что задумывалось как спокойная встреча друзей в честь пятнадцатилетия сына, очень быстро превратилось в мать всех домашних вечеринок — с дедушкой Хили во главе этого хаоса. После полутора часов упорных споров с Клэр по поводу костюма на Хэллоуин — и моего полного нежелания его надевать — мы наконец спустились вниз.

Стоило нам сойти с последней ступеньки, как нас моментально поглотила толпа пьяных подростков. Весь первый этаж кишел сверстниками в костюмах, а из колонок, которыми заправлял какой-то шестиклассник, гремела музыка.

— Это просто вау! — закричала Клэр, пританцовывая под «Whoomp!

(There It Is)».

В коротком синем комбинезоне из спандекса, белых гольфах, перчатках и обтягивающем красном топе она выглядела чертовски мило. На распрямленных светлых волосах красовалась красная шапочка с буквой M.

— У меня верблюжья лапка в этом костюме, — буркнула я, поправляя ткань в промежности. Потому что, конечно же, мы были в парных костюмах. — А теперь еще и задницу натирает.

— У тебя просто спина длинная, — с сочувствием сказала Клэр и поправила мою зеленую шапку. — Но ты самый сексуальный Луиджи из всех, кого я видела.

— Ага, ага, — закатила я глаза. — Ты тоже ничего, Марио. Она с одобрением оглядела мой костюм, но тут же нахмурилась, заметив мои поношенные конверсы.