Искупление 6-го - Хлоя Уолш

В его зеленых глазах промелькнули эмоции. – Что, если я превращусь в него?

– Ты этого не сделаешь.

– Но что, если я сделаю? Что, если я уже такой?

– Это невозможно.

– Как ты можешь быть так уверена?

– Потому что я знаю его, и я знаю тебя.- Я погладила его по щеке. – Он хулиган, а ты мужчина. Нет никакого сравнения. Тыполнаяпротивоположность. Ты и Тедди – не один и тот же человек, Джо, - прошептала я. – Даже близко.

– Я никогда не причиню тебе вреда.

– Я знаю.

– Я серьезно.- Он схватил мою руку и прижал ее к своей ушибленной щеке. – Я никогда не трону тебя пальцем, Ифа Моллой. Никогда. Не на тебе или нашем ребенке.

– Я знаю, - повторила я, наклоняясь ближе, чтобы прижаться своим лбом к его.

– Я поступлю с тобой правильно, - хрипло поклялся он. – Я клянусь, что сделаю.

– Тебе не нужно убеждать меня, Джо.-Я наклонилась и прижалась губами к его губам, прежде чем прошептать: – Я была влюблена в тебя с двенадцати лет.

Он смотрел на меня очень долго, прежде чем испустить болезненный вздох. – Я люблю тебя, Ифа.

– Я тоже люблю тебя, Джо.

– Можно мне оставить одну из них? – спросил он, показывая длинную полосу изображений сонограммы.

– Конечно, - ответила я, сердце бешено колотилось в моей груди, когда я смотрела, как он осторожно отрывает одну полоску и кладет ее в свой бумажник. – Это твой ребенок, Джо.

– Да.- Кивнув самому себе, он поместил сонограмму в прорезь для фотографий в своем бумажнике и улыбнулся. – Это так.

Глава 65.Вложи свою руку в мою.

Джоуи

– Спой мне песню,Джо.

– Хм?

– Песня.

Было чуть больше десяти часов, мы прятались в ее комнате, стараясь не привлекать внимания к Тони, который метался внизу, как медведь с больной головой, и Моллой каким-то образом удалось втянуть меня в просмотр очередного фильма ужасов из ее коллекции. Сегодня выбран номер конечного пункта 2.

Совершенно охуевший от событий последних двадцати четырех часов, я делал все, что мог, чтобы снять напряжение со своей девушки.

Чтобы заставить ее почувствовать, что она не была в этом одинока.

Потому что, возможно, именно она в настоящее время приютила нашего ребенка, но ответственность за отцовство ложилась на нас обоих.

Просто мысль об этом заставила мое сердце катапультироваться в груди.

Какого хуя я собирался делать?

У меня были девочка и ребенок, о которых нужно было заботиться.

Но у меня все еще были Шэннон и мальчики.

И мама.

Иисус Христос.

– Что значит спеть тебе песню? – Спросил я, подкладывая еще одну подушку позади себя, чтобы снять давление со спины и облегчить боль, пронизывающую мою плоть. –Я не пою, детка.

– Ты знаешь, что это не то, что я имею в виду, - ответила она, устраиваясь между моих ног, спиной к моей груди. – Подари мне песню для нас.

– Для нас, - повторил я, обдумывая это, когда я обнял ее за талию и притянул ее тело ближе к моему.

– Да, для нас.

– У меня нет песни.

– Ну, найди одну, потому что мне нужна песня.

– Отлично.- Опустив руку на ее живот, я сказал: – Мадонна.

– Как девственница?

– Папа не проповедует.

Она фыркнула. – Мило.

Я ухмыльнулся. – Спасибо.

– Хотя, по-настоящему.- Вырвавшись из моей хватки, она повернулась, пока не оказалась у меня на коленях. – Дай мне что-нибудь настоящее.

– Ты ставишь меня в затруднительное положение.

– И что?-Наклонившись ближе, она ткнулась носом в мой нос. – Ты превосходен под давлением.

Тяжело вздохнув, я слабо обнял ее за талию. – Моллой.

– Пожалуйста…

– Отлично.- Качая головой, я ломал голову в поисках чего-нибудь – чего угодно – чтобы успокоить девушку, прежде чем, наконец, придумать: – Путь – это Божественное вдохновение.

– С рейва в Керри?- Узнавание вспыхнуло в ее зеленых глазах, и она просияла мне. – Ты помнишь это?

– Это тебя удивляет?

– Нет, я просто…- Покачав головой, она сморщила нос, прежде чем признать: – Просто ты был довольно возбужден той ночью.

В ту ночь я был хуже, чем под кайфом.

Я был не в своем гребаном уме.

– Я все еще помню, как ты выглядела, когда танцевала на том поле, в своих желтых резиновых сапогах и крошечных джинсовых шортах, - услышал я свой голос, отчетливо вспоминая тот момент. Самые ясные из моих воспоминаний были связаны с ночами с ней. Единственными ночами, которые я когда-либо хотел запомнить, были те, которые я провел с ней. – На тебе была эта маленькая штучка в лифчике, твои сиськи вываливались, - продолжал я рассказывать ей, желая, чтобы она знала, что она навсегда в моих мыслях. – Щеки твоей задницы были выставлены на всеобщееобозрение, и, клянусь Христом, я чуть с ума не сошел, наблюдая за тобой.

– Правда?

– Правда,правда, - подтвердил я, отражая ее улыбку.

– И ты танцевал, - поддразнила она, протягивая руку, чтобы игриво ущипнуть меня за здоровую щеку. – Мальчик, который отказывается танцевать, бросал фигуры,как рейвер.

– У меня не было особого выбора, не так ли?- Я выстрелил в ответ. – Было безопаснее присоединиться к безумию. У тебя все тело было разрисовано неоновой краской.

– Боже мой, краска для тела!- она взвизгнула от смеха. – Как и у тебя.

Да, потому что она запекла меня в нем. – И каждый раз, когда вокруг нас вспыхивали стробоскопы, ты светилась, как фейерверк.

– Да?

– Да, Моллой.-Удовлетворенно вздохнув, я протянул руку и заправил ее волосы за ухо.– Я был под кайфом в ту ночь, но ты заставила меня воспарить.

– Гладко.

– Не гладко, просто честно.

– Это было эпическое лето, Джо. Окутанное тобой.-Ее глаза задержались на мне на долгое мгновение, прежде чем она издала задумчивый вздох. – Я думаю,