Герцоги Безумия - Саманта Ру

После пятого удара её глаза начинают блестеть тем самым специфическим образом. Многие не понимают этого в драке — что ты черпаешь силы из той части себя, которая дика и необузданна, и ей всё равно, если тебе нужны только определенные её грани, она вырвется наружу целиком.

— Только не вздумай, блять, реветь! — рявкаю я до того, как прольются слезы. — Тебе это нужно. Тебе нужно, чтобы было больно. Это то, что я вижу в большинстве парней из ДКС, так или иначе. Я вижу это в Нике и Реми. И больше всего в себе. Но ты... — Я смотрю, как она изо всех сил пытается собрать все эти эмоции обратно, заталкивая их вглубь себя. — Твой случай другой, Лавиния. Тебе это нужно не потому, что это весело. И дело даже не в том, что ты хочешь победить. На самом деле, я уверен, ты была бы согласна на проигрыш, если бы смогла нанести хотя бы один хороший удар. Так сделай же это, блять!

Это лишь наполовину притворство. Ей действительно это нужно. Ник забрал у неё право на убийство. Я вижу это в ней каждый день — потребность дать сдачи этому миру. Это единственное в ней, что я могу понять — единственное, за что я действительно могу ухватиться.

Но по большей части, этомне оно необходимо.

Мне нужна боль, чтобы заземлиться. Мне нужен удар, чтобы напомнить себе, что я всё еще стою на ногах. Мне нужен адреналин, осязание, доказательство того, что я больше, чем просто тикающий механизм. Драка — единственное место, где я обретаю смысл.

Постепенно она берет себя в руки, смаргивая поток собственного внутреннего океана. Я ощущал притяжение этого прилива, я знаю его нескончаемую силу, поэтому, когда она снова встает в стойку, чтобы попытаться еще раз, наши взгляды встречаются на расстоянии, и я чувствую гордость. Гордость, и на долю секунды — блядский ужас. В мгновение ока она делает замах с идеальной порцией гнева — не слишком сильно — рука летит ко мне прямо.

Кажется, я люблю её.

Эта мысль бьет меня по голове изнутри, в то время как кулак Лавинии берет на себя заботу о наружной части.

Прекрасный удар. Искусство. Действительно достаточно сильный, чтобы у меня лязгнули зубы. За звоном в собственных ушах я едва слышу её звериный рык — она, блять, кричит. Возможно, я даже слегка пошатнулся, но это теряется в моем порыве схватить её за волосы и смять наши губы в поцелуе.

Теперь она застигнута врасплох, её рот приоткрывается от удивления, когда мой язык проникает между её губ. Я слишком сильно тяну её за волосы, и она шипит, болезненно впиваясь пальцами в мои бока, когда мы с грохотом падаем на пол в потной, запыхавшейся куче.

Это не то же самое, что драка. Я прижимаю её руки, припечатывая запястья к полу, пока целую её, и это ужасная замена. Здесь нет крови или жжения, нет ощущения ставок, никто не смотрит, чтобы увидеть, когда я выиграю.

Но, черт возьми, это почти то же самое.

Она издает кряхтящий звук, сопротивляясь моей хватке.

— Боже, от избиения у тебя встает член, да? Ну еще бы. — Несмотря на рычащие нотки в её словах, её лицо залито ярким розовым румянцем, а глаза потяжелели от похоти.

Я смотрю на нее сверху вниз, втираясь членом в её бедро.

— Думала, сможешь меня уделать?

— Только не когда ты сидишь на мне, придурок. — Она высвобождает одну руку и болезненно выкручивает мой сосок.

— Сук... — Я прихожу в движение, садясь верхом на её торс. Я зажимаю одну её руку между своей ногой и её боком, затем перехватываю другую и делаю то же самое, эффективно обездвиживая её. Мне это нравится даже слишком сильно — смотреть, как она брыкается и извивается. — Хочешь со мной драться? Давай. Освободись.

Она абсолютно неподвижна, если не считать извиваний нижней части её тела, которые то и дело задевают мои яйца.

Она облизывает губы, глядя на меня снизу вверх темными глазами.

— Если ты станешь еще тверже, — она медленно моргает, её взгляд опускается на мою промежность, — эта штука меня задушит.

Бессознательно я следую за её взглядом к бугру в своих штанах. Это чистый инстинкт — качнуться навстречу ей, и в голове возникает картина — этот абсолютно сводящий с ума образ того, как бы мы выглядели, если бы были голыми, и мой член оказался между её грудей.

Уверен, раньше у меня была более крепкая сила воли. Было время, когда я видел её задницу в узких штанах и просто отворачивался, подавляя свои чувства. А сейчас я обнаруживаю, что задираю её топ вверх, тряся нас обоих от приложенного усилия. Я натягиваю его ей на грудь, обнажая лифчик. Кружевной. Черный. Какая-то дорогая штуковина с застежкой спереди, которую Реми купил для неё.

Одно движение моих пальцев — и он расстегивается, падая в сторону.

— Что ты делаешь? — спрашивает она тихим голосом.

Я смотрю на её сиськи. Такие идеальные. Круглые и упругие.

— Знаешь, как сильно я постоянно сдерживаюсь? — спрашиваю я рваным голосом, накрывая ладонями её груди. — Когда мы деремся? Когда возимся в моей постели по ночам? Всё, что я делаю — это сдерживаюсь, Лавиния. — Я сжимаю их в руках, сдвигая вместе. Её соски твердеют под моими большими пальцами, и я наклоняюсь, чтобы взять один в рот, прежде чем проложить языком путь к другому. Она хороша на вкус. Как пот и мыло, как сладость и конфликт — как всё то, что мне нельзя получить.

Я приподнимаюсь, проложив горячую дорожку языком между её грудей, и сажусь обратно, тяжело дыша. Я посмотрел много порно за последние несколько недель. Если бы я хотел соврать самому себе, я бы сказал, что это просто часть мужской природы. Но правда в том, что это из-за неё. Быть с ней. Предвкушать, как она придет в мою постель ночью, и желать не опозориться. Эта мысль о том, чтобы подарить ей что-то, через что ей не придется проводить меня за ручку. Удивить её. Доставить ей удовольствие.

Я запускаю руку в свои шорты и достаю член, поглаживая его по всей длине.

— Что ты собираешься делать? — Она настороженно разглядывает его, оценивая знакомую длину.

— Что захочу.

Я плюю на руку, размазывая слюну по длине члена, затем снова сжимаю её груди вместе и вставляю головку в ложбинку между ними. Первое погружение