Герцоги Безумия - Саманта Ру

ладонь и смотрю, как он поднимается на ноги, чтобы добраться до болта. Он с легкостью затягивает его, длинные мышцы его предплечья напрягаются при каждом движении вверх и вниз. — Но мы не старые, и мне не нравится мысль о жизни на пороховой бочке.

Я откидываюсь назад, пока он проверяет остальные болты, затягивая их там, где чувствует слабину. Что-то подобное взбесило бы меня еще пару недель назад: кто-то стоит за моей спиной, проверяет мою работу, находит в ней недостатки и переделывает по-своему.

Но сейчас я просто сижу, обхватив колени руками, и наблюдаю за игрой его мышц и сухожилий. Медвежья сила Ника — это действительно нечто: его спина напрягается с каждым оборотом ключа. Если бы было лето, бьюсь об заклад, ему пришлось бы снять рубашку.

Прочистив горло, я вытряхиваю из головы эти коварные, ползучие фантазии.

— Вы на испытательном сроке. Сейчас ты не можешь ничего сделать без риска потерять титул.

— Мой титул. — Он фыркает. — Я не врал, когда сказал им, что мне он не нужен, Ласточка. — Он смотрит на меня из-под руки, сухожилия под запястьем перекатываются. — Мне насрать на все эти титулы. Я вернулся в стаю только по одной причине. — Он указывает на меня гаечным ключом. — Чтобы завоевать тебя.

Он мог бы повторить это хоть миллион раз раньше, и я бы назвала это чушью. Но не теперь. Я стала понимать его лучше. Я ему верю. Ник жертвует собой ради тех, кого любит, и я не сомневаюсь, что меня он любит больше всех.

Это по-прежнему неудобное осознание, о котором я стараюсь поменьше думать. Смириться с тем, что у меня появился боевой Медведь, — это одно. Сталкиваться с другими аспектами этого факта и так достаточно тяжело, даже когда онне стоит прямо передо мной, весь такой мускулистый, рельефный и... красивый.

Уф.

Он заканчивает затягивать последний болт и бросает ключ в ящик для инструментов.

— Моя сестра обожала секреты, — говорю я, пытаясь вернуть мозги на место. — Думаю, Тейт была ее самым большим секретом — тем, за который она бы сражалась зубами и когтями.

Он садится напротив меня, делая круговое движение рукой.

— Поясни.

— Чтобы уйти с Тейт, — объясняю я, изогнув бровь, — чтобы по-настоящему сбежать от моего отца? Ей нужно было сделать нечто большее, чем просто сбежать. Ей нужно было что-то еще.

— Рычаг давления. — Его лицо разглаживается. — Вроде того, что нужен нам.

Я киваю.

— У Летиции были доступ, знания и ресурсы, которых у меня никогда не было. К тому же, она была в этом хороша. Интриганка, понимаешь? — Прямо как ты, шепчет мой разум, думая о Нике. Мой живот сворачивается узлом от мысли, что у него и моей сестры есть что-то общее, и я вскакиваю на ноги, протягивая ему руку. — Так что, возможно, она уже проделала всю работу.

Ник быстро бросает взгляд на мою руку, прежде чем схватиться за нее, поднимаясь ко мне.

— Думаешь, она что-то нашла, — предполагает он. — Что-то полезное.

Я смотрю в его голубые глаза, мой голос звучит твердо и уверенно.

— О, я в этом абсолютно уверена. — Летиция не ушла бы ради меньшего.

Ник вглядывается в мое лицо.

— Как нам узнать, что это было? — А затем он стонет, проводя рукой по волосам. — Ты собираешься заставить меня снова вламываться в этот дом? Той псине я не очень понравился.

— Нет, — говорю я, чувствуя гудение энергии в груди. Я беру его за руку. — Потому что, возможно, ты уже украл то, что мы ищем.

Он смотрит на меня мгновение, на его лице медленно проступает понимание.

— Коробка.

Я ухмыляюсь и тащу его вниз по лестнице.

Ник паркует внедорожник позади ничем не примечательного бежевого офисного здания. На стене нет ничего, кроме номера улицы, и мне это не нравится. Улица темная и выглядит слишком обычной. Тихая. Безмолвная. Восточный край всегда такой чистый и опрятный; он напоминает мне север. Деньги и притворство.

Моя кожа покрывается мурашками от тревоги.

Ник глушит двигатель и кладет запястье на руль — расслабленный в той самой точной манере, которая говорит мне, что он тоже на взводе, просто лучше это скрывает.

— У нас есть еще около десяти минут. — Когда я киваю, его большой палец начинает постукивать по рулю, а глаза сканируют улицу перед нами. — Мы могли бы пососаться.

Я смотрю в окно и закатываю глаза.

— Отличный способ нарваться на засаду.

Ник знает, что я права, поэтому его предложение трудно воспринимать всерьез. Однако его следующий вопрос отнюдь не шутка.

— Ты трахаешь Сая?

Я поворачиваюсь к нему, не зная, что удивляет меня больше: сам вопрос или та мягкость, с которой он задан. Привычная резкость вертится на кончике языка. Не твое дело. Но он смотрит на меня с таким отстраненным выражением лица, что желание защищаться так и не приходит.

— Нет, — отвечаю я, нервно потирая колени. — Мы просто... ну, знаешь. Дурачимся. Иногда.

Несмотря на эти слова, я вспоминаю вопрос Сая, заданный вчера, и мне приходится сдерживать улыбку.

«Ты моя девушка?»

Сай — такой огромный парень, такой сильный и властный, но иногда я улавливаю проблески мальчика, скрытого в мужчине, у которого совершенно нет опыта общения с девушками — краснеющего до кончиков ушей, зажатого, неуклюжего влюбленного Саймона Перилини.

Каждый день я ловлю себя на надежде увидеть это снова.

— Понятно. — Ник опирается локтем на дверь, рассматривая свои ногти. — Просто он в последнее время какой-то слишком дерганый.

Я стону и откидываю голову назад.

— Боже, и не говори. В смысле, он напряженный даже в хорошие дни, но с момента трибунала...

Ник встречается со мной взглядом, его рот сжимается в мрачную линию.

— Просто будь с ним осторожна, ладно?

Я моргаю.

— Что это значит?

— Сай может быть... — Ник пожимает плечами и отводит взгляд. — Взрывоопасным. Как неисправный запал. Я не говорю, что он сорвется на тебя или что-то в этом роде, просто... иногда мне кажется, что его тяга к дракам и сексу растут из одного и того же корня.

Медленно я произношу:

— Ладно.

После минутного молчания Ник вздыхает.

— Этим утром он ввязался в драку. — Я поворачиваюсь, чтобы расшифровать то, что слышу в его голосе. Разочарование? Страх? Он смотрит на меня и объясняет: — Раньше он часто так делал, еще до того, как нашел ДКС. Ввязывался в драки, искал кого бы избить до полусмерти, попадал в неприятности. Он не дрался за пределами ринга уже несколько лет.

— О, — говорю я, пытаясь понять, что это значит. — У него... будут проблемы?