Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

— Нет. Думаю, они сбежали, когда поняли, что мы остались в живых. В отличие от своих подельников, Конрад знает меня, и он понимал, что мы придём за ними. А может, их предупредил тот лорд, которого мы упустили.

Гектор поводил крупной лепёшкой над разгоревшимся костром, а после протянул мне, и я не стала упрямиться. Сделала первый укус, наблюдая за тем, как он достал вторую. Я всё ещё не знала, как подступиться к расспросам о том, что случилось в темнице.

— Кто-то пострадал? Когда ты… вытащил меня?

— Нет. Из подземелий ведёт секретный проход, я оставил тебя там, вернулся и сказал, что отправлюсь искать тебя — или твоё тело — вдоль реки.

От накатившего облегчения я почти не могла дышать — неужели всё так просто?! Он сумел вытащить меня, и теперь все считают, что я мертва. Вернуться во дворец я не могла, а значит…

— Что теперь? Куда ты меня везёшь?

Гектор, уже начавший жевать, на секунду замер, а потом медленно проглотил еду.

— В один из своих первых походов я выслеживал рыцаря-дезертира по приказу Его Величества. Я нашёл его здесь, в Альмерэ, с молодой любовницей и возвратил королю. Он скрывался в лесу, у него там есть крохотная хижина, и мы сможем переждать в ней зиму. А после… решим.

Рыцарь не отводил от меня взгляда почти чёрных глаз и не моргал, только следил за моей реакцией. Он казался… почти счастливым. Светился надеждой.

— Я думал, что знаю, чего хочу от этой жизни, но понял, что ни собственная крепость, ни благородный титул мне не нужны без тебя. У нас будет семья, слышишь, Сабин? Правильная, счастливая, — тихо произнёс он. — Я смогу подарить её тебе, я защищу тебя.

С этими словами Гектор потянулся ко мне, к моей шее, и моё сердце пропустило удар. Я услышала щелчок крохотного ключа в замке и…

Вес тяжёлого драгоценного ошейника исчез с моей шеи.

***

Семья.

Правильная, счастливая?

Гектор говорил всё это с желанием, с отчаянием и надеждой, глядя на меня. Ошейник лежал рядом, и горячие мужские ладони держали мою между своих.

— Что ты говоришь?

— Мы сбежим, Сабин, вместе, — объяснил он. — Я не вернусь к ним, я не могу жениться на леди Элоиз, да и ни на ком другом. Я хочу жениться на тебе, чтобы у нас была семья — перед богами и народом.

Наверное, как любая каэри, я надеялась когда-то в жизни услышать эти слова, пусть весь мир и твердил, что это невозможно. Даже другие каэри говорили не надеяться, никогда полностью не открывать своё сердце, потому что семья для нас невозможна.

— Но ты же всю жизнь хотел этого. Стать лордом, быть равным им, иметь собственную крепость, — я не верила, что это на самом деле происходит.

Гектор поднёс мою ладонь к губам и поцеловал её, словно говоря, что все разговоры бессмысленны. Да, это было его мечтой, но он собирался отказаться от неё, просто чтобы…

Быть со мной.

— Нет, — я прошептала это почти беззвучно, отворачиваясь, чувствуя ужасный вес этого слова.

Гектор, по-моему, даже не услышал меня сначала, а может, не понял, потому что он продолжал время от времени коротко целовать мою ладонь, будто успокаивая.

— Нет, — повторила я.

Поцелуи прекратились, а я поняла, что мои глаза горят.

— Нет?

— Как ты представляешь себе эту жизнь, Гектор? Ты станешь дезертиром, тебя точно так же будут искать как преступника, и думаешь, ты сможешь скрываться долго? Жизнь сытого лорда, уважаемого всеми, ты променяешь на долю изгоя, которому придётся постоянно прятаться?

Я наконец нашла в себе силы развернуться к нему и посмотреть в глаза — требовательно, надеясь, что он опомнится.

— Да, променяю, — в голосе рыцаря не было сомнений. — И если я этого не сделаю, то буду сожалеть всю жизнь и ненавидеть себя за то, что не дал нам шанс. Всё будет хорошо, слышишь, Сабин? Я позабочусь о тебе, о нас, о нашей семье, обещаю…

— Семье? Ты желаешь такого будущего своим детям? Всю жизнь в бегах? Куда мы, по-твоему, пойдём, Гектор? Беглая преступница-каэри и рыцарь-дезертир, которого знают все в Альмерэ и, может, за его пределами? Я могу изменить свою внешность, но для нас обоих мне придётся постоянно находиться рядом, а мужчин такого роста почти не существует. Не говоря уже о том, что всё, что ты умеешь — это война.

— Сабин… — прохрипел Гектор.

По его глазам я видела, какую боль причиняю каждым своим словом, тем, что не желаю сделать даже шаг навстречу и настолько жестка… жестока. Тяжесть этих слов давила, я прикусила щёки, но не позволила себе показать эмоции.

— Мы направимся в Салену, там хорошо относятся к магам, даже к простолюдинам.

— В Салену, чья принцесса вот-вот выйдет замуж за Фердинанда Второго? — горько перебила я его. — И как мы собираемся жить там? Думаешь, никто не узнает воина с таким даром?

Не выдержав, Гектор встал, отпустил мою руку и отошёл к краю нашего крохотного лагеря, рассматривая отсюда дорогу без единого путника и не оборачиваясь ко мне. А у меня внутри всё скручивало узлом. Мне хотелось обнять его, утешить в ответ, но вместо этого я осталась на том же самом месте, где он усадил меня, и продолжала жевать лепёшку, пытаясь восстановить силы.

— Ты не обязан был спасать меня. Все каэри подвергаются подобным опасностям, многих травят, и они учатся справляться без защиты. Спасибо, Гектор, я никогда этого не забуду и ценю всё, что ты сделал для меня.

— Но не настолько, чтобы выбрать меня. Нет, не отвечай, — глухо произнёс он. — Я не хочу, чтобы ты выбирала меня из чувства благодарности.

Я не ответила, и собирались мы в полной тишине. Гектор на руках перенёс меня на послушного Валора, мирно жующего траву и нервно прядущего ушами, а после забрался в седло сам, направив коня по той же дороге, в ту же самую сторону.

Он всё ещё вёз меня в хижину рыцаря-дезертира, превращая себя, по сути, в точно такого же человека в похожих обстоятельствах. В этом была некая злая ирония, насмешка судьбы, которая не желала смилостивиться над нами.

Мы молчали весь путь, прерываясь лишь на редкие фразы о кустах и усталости. Оба были мрачнее тучи, но,