Это мы не проходили - Мугуа Хуан

Кан Кай лучше всех знал характер Сюй Шэна.

Если бы Кан Кай был в Линьцзянской шестой школе, он бы непременно выдал «ничего себе». Сюй Шэн действительно был прямолинейным игроком, но его особенность заключалась в том, что, вылетев прямо, подача могла измениться в полёте и превратиться в S-образную траекторию — это, мать его, был непредсказуемый мяч, очень запутанный. Ты просто не мог просчитать его траекторию.

И, судя по всему, Шао Чжань тоже её не понимал.

Сюй Шэн впервые в жизни к кому-то приударял и совершенно не знал, как выглядит его подача.

Она вводила соперника в полное замешательство.

И в смятение.

Шао Чжань совершенно не понимал его намерений.

Весь день Сюй Шэн был сам не свой. Шао Чжань спросил: «Зачем ты купил задачи?»

Сюй Шэн: «Увидел и купил тебе».

Шао Чжань подумал: ничего страшного. Даже если сегодня Сюй Шэн выглядит странно, график функции он всё равно должен начертить.

Шао Чжань: «Дам тебе задание. Начерти график функции».

Сюй Шэн: «?»

Шао Чжань: «Если не сможешь — я тебя научу».

Сюй Шэн протянул: «А…», а затем уставился на длинный ряд непонятных символов: «…»

Шао Чжань знал, что Сюй Шэн точно не сможет это нарисовать, но он мог объяснить ему основные концепции и подвести его к тому, чтобы тот сам вывел рисунок.

С этими мыслями Шао Чжань объяснял ему два часа.

Эта функция выходила далеко за пределы возможностей Сюй Шэна. К тому же Шао Чжань не стал сразу говорить ему, какой именно рисунок получится — он оставил последнюю часть, чтобы Сюй Шэн сам вывел её. Сюй Шэн бился над этой функцией два часа — до самого отбоя в общежитии.

Глядя в непроглядную тьму комнаты, Сюй Шэн сказал: «…Я не могу её решить. Может, уже хватит?»

Глава 70

В воздухе стояла необычная тишина.

В общежитии было темно — свет погасили внезапно, и в комнате витало какое-то странное ощущение.

По плану Шао Чжаня, если Сюй Шэн скажет, что не справляется, он сам научит его, взяв его руку в свою.

И он действительно взял его руку.

Всё шло по плану, чётко и без сбоев.

Два часа назад Шао Чжань слегка наклонился, накрыл ладонью руку Сюй Шэна и вместе с ним начал записывать шаги решения. Атмосфера была та самая — дурманящая, сбивающая с мысли: «Значит, здесь проверяется знание того, что…»

Сюй Шэн и так ничего не понимал, а когда Шао Чжань взял его за руку и повёл, у него в голове просто «бах!» — всё взорвалось. То, что он с трудом запомнил мгновение назад, вылетело из головы окончательно.

Затем Шао Чжань отпустил руку, откинулся на спинку стула и подбодрил: «Теперь реши сам».

Я…

Да блин, я не умею.

«Я не умею, — подумал Сюй Шэн. — И когда ты держишь меня за руку, я тем более не умею. В голове только одно — хочется заняться с тобой чем-то другим».

Но в плане было сказано: действовать постепенно. И Сюй Шэн, глядя на всю эту кучу шагов, знаний и решений, стиснув зубы, начал чертить, не забывая при этом проявлять заботу: «Ты устал писать домашку? Может, попить хочешь?»

Шао Чжаню сейчас было не до себя — он хотел только одного: прижать голову этого сидящего рядом парня к столу и заставить его нарисовать чёртову кардиоиду. Он поднял руку и расстегнул пуговицу рубашки: «Я не устал. Ты рисуй давай».

В итоге Сюй Шэн начертил на координатной оси какую-то нелепую кривую неправильной формы: «Это что за хрень? В чём вообще смысл этой задачи?»

У Шао Чжаня начала болеть голова: «Неправильно. Перерисовывай».

Сюй Шэн: «…»

И вот Сюй Шэн сидел, согнув ноги, развалившись без всякой осанки, и продолжал мучиться над задачей, которую дал ему Шао Чжань. Снаружи — прилежный, внутри — матерящийся.

Будучи троечником, если бы не желание приударить за этим парнем, он бы давно уже не высидел.

Ему правда было себя очень жалко.

Он даже начал подозревать, не издевается ли над ним Шао Чжань — дал такую зверскую задачу, что хоть плачь!

В конце концов, чтобы научить его, Шао Чжань извёл целую стопку бумаги. И Сюй Шэн, чтобы нарисовать фигуру, тоже извёл целую стопку. Ни одного правильного варианта.

В этом мире всё может быть подделкой. Но математика — настоящая. Не знаешь — значит не знаешь.

И вот сейчас, глядя на тёмную комнату после отбоя и слушая ту самую фразу Сюй Шэна, прозвучавшую из самой глубины души: «Я не могу решить. Давай забьём», — воздух в комнате вдруг наполнился бесконечной тишиной, молчанием и какой-то удушающей пустотой.

Сюй Шэну очень хотелось просто уйти. Но он вспомнил, что его подход к ухаживанию должен быть правильным, а раз его сердечный избранник хочет решать с ним задачи — нельзя убегать. «…Или, может, есть что-нибудь попроще?»

— Как у тебя дела?— Как там твой сосед по парте реагирует?

Утром Кан Кай отнёс свой рисунок, прошёл предварительный отбор, целый день мотался туда-сюда, вернулся в художественную студию и вспомнил, что надо бы поинтересоваться делами того самого братана, у которого он впервые за столько лет увидел признаки влюблённости.

Когда Сюй Шэн получил сообщение, он как раз нёс в общагу стопку испорченной бумаги и ту самую задачу от Шао Чжаня. Он бросил бумагу на стол, вздохнул и ответил.

— Я за ним бегаю, а он заставляет меня задачи решать.— Я не могу решить, а он велит нести в общагу и дальше мучиться.— Разве это дело человеческое?

Хотя и жить с Шао Чжанем в одной комнате, и трогать его за руку при случае, и сидеть совсем рядом — это всё хорошо… Но для троечника решать задачи — это просто невыносимая боль.

Сюй Шэн отправил последнее сообщение.

— Блин, до него так трудно достучаться.

Этой ночью никто из них двоих не выспался.

Шао Чжань думал, что задача несложная. Он же учил его лично, рука в руке — как можно за два часа не решить? Он сам не понимал, недооценил он Сюй Шэна или переоценил. Разве тот, взяв задачу домой, не мог просто загуглить в интернете?..

А Сюй Шэн, лёжа в кровати, тоже не спал всю ночь. Он впервые в жизни к кому-то подкатывал, а получил вместо этого два часа