Это мы не проходили - Мугуа Хуан

Прозвенел звонок с урока химии. Временная учительница, мрачнее тучи, вернулась в учительскую.

В тот день перед окончанием уроков «Грозный Гу» раздавал участникам соревнований множество призов. Сюй Шэн после вечерней самоподготовки притащил в общежитие полкоробки учебных принадлежностей. Руководство Шестой школы было щедрым — внутри оказался целый комплект хуанганских экзаменационных тестов, сборники олимпиадных задач разных лет и искусно сделанный календарь обратного отсчёта до гаокао.

Когда Сюй Шэн получал такие «льготы»?

Он закинул календарь обратно, принял душ и решил лечь спать пораньше, но долго не мог уснуть.

Глаза закрыты, но перед ними всё равно маячил кое-кто.

А с ним — сегодняшняя дневная фраза: «Не считаю, что ты шалопай».

Время повернуло вспять. Сюй Шэн вдруг вспомнил, как они только познакомились — никто никого не уважал. Тогда Шао Чжань в его глазах был просто образцовым учеником, который любит совать нос не в свои дела.

А потом он вспомнил знакомый ритм сердцебиения и руки, сцепленные в темноте.

…

Сюй Шэн открыл глаза, разблокировал телефон и полез проверить непрочитанные сообщения.

Чжан Фэн днём ему писал, но он в последнее время редко смотрел в телефон на уроках, поэтому не прочитал: «Ну ты и выдал! Я с утра сидел в классе, ждал момента. Так и знал: перед самым началом уроков вся школа взорвалась».

Сюй Шэн ответил: «Ну а что поделать — человек слишком красивый. Внимание само приходит».

Чжан Фэн ответил мгновенно: «Совесть у тебя есть?»

Второе сообщение от Кан Кая: «Ты тут???»

Кан Кай: плачущий смайлик.

Кан Кай: «Завтра дедлайн. Мою картину залили водой».

Глава 68

S: Что случилось.S: Кто это сделал.

Эти две фразы Сюй Шэна звучали так, будто он готов ввязаться в драку. Обычно ему было на всё плевать, но когда у друга случалась беда, он снова превращался в того Сюй Шэна, что засучивал рукава и лез в бой.

Кан Кай скинул голосовое: «Нет, дело не в том, что ты подумал…»

«Заляпанная картина» в рассказе Кан Кая была в самом буквальном смысле — в художественной студии парни толкались, и когда он нёс ведро с водой, чтобы поменять её, вода случайно выплеснулась и вместе с кистями, испачканными краской, оставила на его картине несколько полос.

«Он не специально, чуть не расплакался передо мной, — сказал Кан Кай. — Он знает, что завтра моя работа идёт на конкурс. Я, конечно, великодушный и сильный духом, я крепился и не плакал, но кто знает, в следующую секунду эти грёбаные слёзы просто брызнут!!!»

Кан Кай не стал наезжать на парня, только сказал в следующий раз быть осторожнее, а потом попытался спасти ситуацию. И не спас. Теперь ему реально хотелось плакать.

Кан Кай был в отчаянии, голос дрожал: «Неужели моя карьера в соревнованиях закончится вот так?»

«И новости о конкурсе живописи пришли всего несколько дней назад, а судьёй в этот раз ещё и старик Ян! Он приглашённый член жюри!»

Кан Кай записался на конкурс «Звёздное море» на каникулах именно из-за старика Ян Минцзуна. Он безгранично восхищался учителем Яном, который был для него путеводной звездой на пути живописи, его кумиром. Хотя на самом конкурсе «Звёздное море» старик Ян больше заинтересовался Сюй Шэном, помогавшим ему править картину.

«Не паникуй, — сказал Сюй Шэн. — Сфоткай и скинь мне, я гляну».

Кан Кай быстро сделал фото.

На снимке тёмно-коричневый водяной потёк перечеркнул картину по горизонтали. Изначально Кан Кай нарисовал широкое безмятежное голубое небо — цветовая гамма была очень чистой, даже тени на облаках были наложены едва заметно. Но потёк широкой полосой лёг поперёк, растёкшись вниз по бумаге. Хотя воду вроде бы уже промокнули салфеткой, всё небо и строения внизу покрылись несмываемыми следами.

Но ещё сложнее водяного пятна были разноцветные полосы, прочертившие изображение.

Они полностью разрушили изящную, нежную цветовую гамму картины.

Стиль Кан Кая — это комфорт и мягкость, но при этом он умел выстраивать контрасты, выделяя главные объекты. Он действительно попробовал сверху добавить ещё красок, но в целом всё выглядело чужеродно.

Кан Кай схватился за голову: «Можешь выбраться? Я реально в тупике. Мамы тоже нет, она сейчас, наверное, ещё в самолёте — на выходные они с тётей Ван сорвались в спонтанное путешествие».

Кан Кай, договорив, сам понял, что сморозил глупость: «Нет, забыл, ты же в интернате. Забей, я ещё попробую. Если не выйдет, завтра сдам как есть…»

Сюй Шэн помолчал: «Когда сдавать?»

«Завтра утром».

Сейчас было девять вечера.

Сюй Шэн выглянул в окно — к этому часу уже совсем стемнело. Дежурный, обойдя территорию, посветил фонариком и пошёл проверять другое здание.

Вообще говоря, с тех пор, как в начале семестра он каким-то наваждением сходил на склад, а потом заглянул в мастерскую проведать тётю Кан и Кан Кая, прошло уже больше года, и за это время он действительно больше не брался за кисть.

— «Мам, я больше не буду рисовать. Пусть будет Линцзянская Шестая».

Спор с Сюй Япин закончился тем, что после того звонка Сюй Шэн покорно уступил.

Сюй Япин долго не могла прийти в себя от изумления — она не понимала, почему он вдруг сдался: «Ты… серьёзно? Не будешь больше спорить с мамой?»

Сюй Япин тоже вздохнула с облегчением, пальцы невольно сжались. Ей показалось, что после стольких лет, когда жизнь душила её, не давая вздохнуть, наконец-то забрезжил просвет. И тут же она добавила с запоздалым раскаянием: «У меня в последнее время и правда был тяжёлый характер. Ты не принимай близко к сердцу. В Линцзяне хорошие преподаватели, раз ты согласен туда идти, я спокойна».

…

Сюй Шэн посидел немного на кровати, потом взял телефон и спустился вниз.

S: Жди.S: Я сейчас приеду.

Кан Кай: Ты же в школе, в это время у вас уже двери заперты, наверное…

Сюй Шэн не ответил.

Двери заперты — это точно. Мало того что школьные ворота, так ещё и дверь общежития на замке.

Чтобы выйти, оставался только один путь — открыть окно на первом этаже и вылезти.

Сюй Шэн обошёл камеры и места, где могли появиться учителя, и, привычно опершись на подоконник, выпрыгнул в окно. Снаружи горели только фонари, он в два счёта перелез через забор и успел как раз на последний рейс.

Обычно после того, как заканчивались занятия, на остановке «Линцзянская Шестая» почти никто не садился, тем более на последний рейс. Водитель уже хотел просто