Анатомия обмана - Татьяна Ларина

что тебе было хуже, но все же… – я перевела дыхание, опять мои слова казались оправданием, а я этого не хотела. – Мне просто хотелось быть счастливой. За девять лет, что я жила в Москве, забыть Игоря так и не получилось. У меня были серьезные отношения. Я почти вышла замуж, но вовремя поняла, что не люблю жениха. Во всяком случае, не люблю, как когда-то Игоря… Здесь в Романовце, когда мы встретились опять, прежние чувства вспыхнули с новой силой. Казалось, что, если за столько лет мы не забыли друг друга – значит это и есть любовь.

– И все равно ты от него отказалась? – Наташа промокнула ресницы салфеткой, оставив на ней черные следы туши. Она больше не плакала, но дрожь в руках выдавала ее нервозность.

– Мы оба изменились за эти годы. Мне казалось, что я прежняя люблю прежнего его, но это было заблуждением. Может быть, я чересчур самонадеянна или слишком требовательна к Игорю, но тот парень, которым он был когда-то, не поступил бы так ни со мной, ни с тобой. Возможно, это все влияние его матери… – я вдруг запнулась, – Прости! Знаю, она тебе нравится, но у нас с ней не сложились отношения.

– Инна Михайловна всегда мне симпатизировала, она много для нас делала, и я была бы неблагодарной сволочью, если бы этого не признавала. Но я понимаю, о чем ты. Она не в меру требовательная, я бы даже сказала властная. Все должно быть так, как она хочет. Пока мы с Игорем были вместе, это не так чувствовалось, зато, когда расстались…

– Неужели она и с тобой вела себя как стерва? – изумилась я, вспоминая, с какой гордостью отзывалась Филатова о Наташе.

– Скажем так, Инна Михайловна считала, что я была обязана простить ее сына.

– А ты?

– Разве не знаешь? Мы с Игорем порвали все отношения.

– Знаю, но мало ли… Ты ведь все еще его любишь?

– Да, но простить не смогу. А ты? Только честно?

– А я простила… только больше не люблю.

Мы обе замолчали, пытаясь осмыслить услышанное друг от друга. Удивительно, но я не испытывала к Наташе никаких негативных чувств и больше не боялась смотреть ей в глаза. Кажется, и она оттаяла по отношению ко мне. Наш непростой разговор, несмотря на всю его болезненность, послужил для обеих неким лекарством.

– Готовы сделать заказ? – неожиданно нарисовался у нашего столика молодой официант. – Наталья Петровна, вам как всегда?

– Да, как всегда, – улыбнулась она парню.

– А вам?

– Мне… пожалуй, еще американо.

– Я слишком предсказуемая, – сказала Наташа, когда официант ретировался. – Каждый день беру одно и то же.

– Ты ходишь сюда каждый день? В одно и то же время? – уточнила я, чувствуя, как в душе зарождается нехорошее подозрение.

– Да, но тебя здесь не видела.

– С зимы сюда не заходила, – призналась я.

Теперь мне стало понятно странное поведение Ильи и то, почему он оставил меня одну за столиком. Таким образом он хотел мне отомстить? Решил подстроить мне встречу с Наташей, чтобы я вновь почувствовала себя дрянью? Не вышло. Осознание того, что человек, чье счастье я разрушила, меня не ненавидит, освободило от жгучего чувства вины.

– Спасибо, что ты со мной поговорила, – искренне произнесла я.

– И тебе спасибо. Мне это было важно.

Казалось, все было сказано, но ни я, ни Наташа не могли просто так взять и уйти. Она ждала своего обеда, я – Илью. Ситуацию спас официант, принесший мне кофе. Мы перекинулись парой слов, и он заверил, что обед Наташи будет с минуты на минуту.

– Упакуете с собой? – спросила она.

– Конечно, – ответил парень и направился в сторону кухни.

– Если ты из-за меня, то не стоит. Я не хочу портить тебе обед. – Я сняла со спинки стула свою сумку, намереваясь встать. Не хватало только оставить Наташу голодной.

– Нет-нет! – поспешно сказала Наташа и махнула рукой, чтобы я села обратно. Я послушно опустилась на свой стул. – Буду с тобой честной, после нашего разговора у меня и правда пропал аппетит, но все дело в эмоциях. Заново разбередить рану, которая все еще кровоточит… и все же мне стало легче. Я очень хотела тебя увидеть и спросить, как все происходило. Мне нужно было услышать твою версию. Знаешь, – она на секунду замешкалась, и мне показалось, что Наташа смущается. – Ты мне нравишься, хотя по идее следует тебя ненавидеть за все то, что я пережила.

– Ты тоже мне нравишься, Наташа. Если бы не эта история, то… думаю, мы могли бы стать подругами.

– Да… могли бы, – задумчиво произнесла она, и я догадалась, что в ее голове возникла та же абсурдная картинка, что и у меня, когда Наташа впервые пришла в мамину пекарню. – Кто знает, как все будет дальше? В любом случае, если вдруг что… Может быть, какая-то юридическая помощь… В общем, можешь ко мне обращаться.

– Спасибо. Ты тоже… если вдруг нужны будут переводы деловых документов.

– Учту…

Наташе принесли пакет с ее обедом. Она расплатилась и настояла, чтобы в счет включили и два моих американо, однако официант сообщил, что мой заказ давно оплачен за счет заведения.

Когда Наташа ушла, я не стала больше ждать Романова и сама направилась в его кабинет. Я была там лишь однажды и то всего пару минут, пока он забирал свои вещи. Кабинетом в полном смысле слова эту тесную каморку можно было назвать с трудом, скорее обычная ресторанная подсобка. Не стучась, я распахнула дверь и сходу набросилась на Илью с обвинениями:

– Ты специально подстроил мою встречу с Наташей! И не смей отрицать! Это что?! Такая месть?! Решил подставить меня за то, что я тебя динамила последние месяцы?

– Ну вот ты и призналась, что меня динамила, – усмехнулся Илья. Он не выглядел пристыженным или смущенным. Казалось, Романов ждал моих обвинений и даже был доволен.

– Не передергивай! Скажи, что решил меня подставить! Это низко, мелочно, отвратительно! Фу!

– Фу?! – Илья рассмеялся, чем еще сильнее меня разозлил. – Говоришь, как Лиска. Тебе точно не хватало общения со взрослыми людьми, моя дочь на тебя плохо влияет.

– Прекрати! Как ты смеешь и дальше надо мной издеваться?! А-а-а! Поняла, – довольно протянула я. – Это у тебя такая защитная реакция. Нечего сказать в свое оправдание?