Безумие - Шанталь Тессье

— Положите его на стол.

В кадре появляются двое мужчин, они волокут Хайдина, каждый держит его за руку. Голова безвольно опущена, кровь стекает на пол, ботинки оставляют кровавые следы, пока его тащат к центру комнаты. Они избили его до потери сознания.

Руки начинают дрожать при виде него, кожу обжигает жар.

«Почему он в «Бойне»?»

В голове мелькает мысль, что это была подстава, и Лорды хотели, чтобы Хайдин пришёл в собор один. Четверо Лордов в плащах и масках укладывают его тело на стол.

С его разбитых губ срывается стон, когда они начинают пристёгивать его чёрными кожаными ремнями. Первый ремень проходит над его лодыжками, скрепляя ноги вместе на одном конце стола. Второй — под коленями, а третий — на обтянутых джинсами бёдрах.

Моё горло сжимается, становится трудно дышать от мысли, что они причиняют Хайдину боль. Он пытался спасти меня.

Один из Лордов входит в кадр, мочит полотенце под краном. Хайдин кашляет кровью.

— Очнись.

Кто-то бьёт его по щеке. Хайдин не открывает глаза, но снова стонет, как будто ему больно.

— Очнись, Пик. Давай. Время для твоего наказания.

Наказания? Что он сделал? Они наказывают его за то, что он сделал свою шлюху женой. Это всё моя вина.

Я вскакиваю на ноги, прижимаю ладони к губам, когда желчь обжигает горло. Бросаюсь в ванную, успеваю добежать до унитаза и меня рвёт. Желудок сводит, плечи содрогаются.

Упав на задницу рядом с унитазом, я смотрю на свой телефон, лежащий на полу, и вижу, что не поставила его на паузу. Тянусь к нему, не в силах больше смотреть, как они срывают с него рубашку, опускают руки вдоль тела и закрепляют ремнями — на бёдрах, талии, груди и, наконец, на шее. Его крупное мускулистое тело почти полностью занимает узкий стол.

Прерывисто выдыхаю, разглядывая его грудь. Вижу герб Лордов, но нет клейма «666» или каких-либо других татуировок, которые я могу увидеть отсюда, но он весь в синяках. Некоторые выглядят более свежими. Прижимаю ладонь ко рту, сдерживая рыдание, когда понимаю, что это старое видео. Гораздо старее, учитывая отсутствие татуировок. Но у меня тошнотворное ощущение, что это не первый его раз с этими Лордами.

Грудь сжимается, сердце подступает к горлу, когда я вижу, как один из Лордов подкатывает к столу тележку. Они накладывают липкие датчики на его грудь и включают аппарат. По комнате разносится писк, на экране появляются линии — они отслеживают его пульс. Сейчас он медленный и ровный, вероятно, потому, что Хайдин без сознания.

Глаза щиплет от слёз, и я быстро моргаю, пытаясь прояснить затуманенное зрение.

— Не стоило его избивать, — говорит один из искажённых голосов.

Другой смеётся:

— Он бы ни за что не залез бы на этот стол по собственной воле.

— Он передумает. И когда это случится, мы будем готовы.

Экран гаснет, я стискиваю зубы. Я продолжаю смотреть на чёрный экран, но там ничего нет.

Я подтягиваю колени к груди и пытаюсь успокоить дыхание, гадая, зачем они мне это прислали. Поднимаю дрожащие руки и вытираю слёзы с лица. Во рту всё ещё кислое послевкусие, кажется, меня снова стошнит.

Телефон снова издаёт сигнал, и я беру его, не в силах сдержаться, и сразу же открываю новое письмо, которое они мне прислали. Мне нужно знать, что они с ним делают и почему.

Это видео идентично предыдущему. Хайдин всё ещё лежит на столе, но его опухшие глаза открыты. Он бессмысленно оглядывается, будто только что очнулся. Кажется, его не тревожит звук собственного сердцебиения. Сколько времени прошло между двумя записями? Часы? Минуты? Хотелось бы знать.

— Наконец-то, Пик, — в кадре появляется один из Лордов, смеясь.

Хайдин не произносит ни слова.

Мужчина подходит к изголовью стола и похлопывает Хайдина по окровавленному лицу.

— Ты лишил нас шанса поиграть с нашей игрушкой снаружи, поэтому она сказала, что мы можем поиграть с тобой.

По комнате разносится смех, а у меня внутри всё обрывается.

Игрушка? Что за игрушка? Речь о женщине, наверняка.

— Иди… на хер, — выдавливает Хайдин, и от этого звука у меня по коже бегут мурашки.

— Парни, начнём, — говорит один, нажимает кнопку в руке и стол приходит в движение: голова Хайдина опускается, ноги приподнимаются. Несильно, но достаточно, чтобы голова оказалась ниже.

Полотенце, которое я видела в предыдущем видео, бросают на лицо Хайдина, и в бетонной комнате учащается звук его сердцебиения.

— Посмотрим, как долго ты продержишься без дыхания, — произносит один из них, подходя к шлангу на стене. Он разматывает его и открывает кран. Из конца шланга льётся вода. — Держи полотенце крепче, — приказывает он кому-то.

Один из мужчин встаёт справа от стола, берёт полотенце за края и туго прижимает его к лицу Хайдина.

— Кто-нибудь, запустите таймер, — командует он. Третий подходит к стойке и переворачивает песочные часы, а тот, что со шлангом, подносит конец к полотенцу и вода начинает заливать лицо Хайдина.

«Они подвергают его пытке водой».

Сердце застревает у меня в горле. Хайдин борется с ремнями — срабатывает инстинкт «бей или беги», но он слишком крепко привязан. Ему некуда деться. Вода брызгает на его тело и бетонный пол, пока они ждут, когда песок в часах иссякнет.

Я моргаю, слёзы жгут глаза, катятся по щекам. Одной рукой зажимаю рот, не в силах оторваться от этого зрелища.

Когда полотенце снимают, Хайдин хрипит и судорожно хватает воздух. Его сердцебиение участилось, теперь оно эхом разносится по комнате.

— Это первый раз, — смеётся мужчина у головы Хайдина и снова накрывает его лицо полотенцем. Кто-то перезапускает таймер. — Знаешь, зачем используют полотенце? — Лорд будто обращается к Хайдину, но тот не может ответить, и вместо него отвечает другой.

— Зачем?

— Потому что оно пропускает воду в дыхательные пути, но мешает её вытолкнуть.

Свежие слёзы льются из моих глаз, пока я сижу и смотрю, как они пытают моего мужа.

К третьему разу сердцебиение Хайдина становится менее ритмичным. Звук более медленный и редкий, чем раньше, пока он лежит, привязанный к столу. Один из Лордов произносит:

— Полегче, парень. Она сказала наказать его. Если ты его убьёшь, она сделает с тобой то же самое.

— Меня это не волнует. — Лорд хлопает Хайдина по мокрому окровавленному лицу. Тело Хайдина неконтролируемо