#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

— Не замечать? — горько спросила я, впиваясь ногтями в ладони, чтобы снова не появились слезы. — Что ты несешь, Даня? Я всегда думала о тебе. С детства. Ты был единственным человеком, который всегда был рядом. А потом бросил меня.

— Но я не бросал! — горячо возразил он и замолчал на мгновение, чтобы продолжить тихим тревожным голосом: — Я просто не хотел навязываться. Не хотел быть обузой. Не хотел, чтобы ты видела во мне ребенка. Однако даже когда я отдалился, тебе было все равно. И я любил тебя на расстоянии.

Возможно, мы оба были правы, а возможно, оба ошибались. Но сегодня мы впервые говорили об этом серьезно.

— Ты любил меня, но целовал других. — Вереница его девчонок промелькнула у меня в голове.

— А ты? — вопросом на вопрос ответил Матвеев.

— И я, — призналась я. — Но мой первый поцелуй был с тобой. А твой…

— С тобой, — перебил меня он и слабо улыбнулся. Как будто бы улыбка могла спасти его. — Помнишь, в классе восьмом, когда мы на Новый год взяли шампанское и убежали в нашу квартиру, а потом вместе заснули? Ты спала, и я поцеловал тебя. Но ты так и не проснулась.

3.3

Слова Матвеева безумно удивили меня. А ставший на мгновение теплым — будто освещенным солнцем — взгляд поразил. Будто бы это было одно из лучших его воспоминаний. Но солнце, скрывающееся за его длинными ресницами, почти сразу померкло.

— Что?

— Прости, я не мог удержаться. Быть такой красивой — преступление, не думала об этом?

Даня хотел коснуться моих волос, но я не позволила — отшатнулась, зная, как больно ему станет от этого. Он медленно опустил руку.

— Не переводи тему. Потом ты целовал ее, — я не спрашивала, я утверждала. И он понял, что я имею в виду Каролину.

— Да, — на мгновение отвел взгляд Даня, а потом снова заглянул в мое лицо и едва заметно вздрогнул. Наверное, увидел в моих глазах осколки былого рассвета.

— Сколько раз?

— Один. Около суши-бара. Ты видела.

— Понравилось?

— Нет. — Он сжал зубы — так, что на выступающих скулах снова появились желваки.

— Вообще-то, вы целовались дважды. Первый раз — в школе, на той паршивой вписке. Что еще было между вами? — спросила я, пытаясь скрыть страх.

— Больше ничего. Однажды она была пьяна и приставала ко мне, но я ушел. Правда, Даша. Ничего не было, — заглянул он мне в глаза.

— Как думаешь, почему Каролина приставала к тебе? — с яростью спросила я. — Может быть, потому что ты нравишься этой стерве? Пойми уже это, наконец!

Даня молчал — кажется, растерялся.

— Значит, ты не изменял мне с ней?

— Нет же! Нет! — выкрикнул он. — Как ты вообще могла подумать об этом, Сергеева? Я неидеален. Но, по-твоему, я настолько отвратителен?

— Ты сам сказал мне, что спал с ней! — жарко возразила я, и от воспоминания о той нашей встрече рядом с языковым центром на меня нахлынула волна ужаса — пережитого, но незабытого.

— Я просто хотел тебя защитить. Выполнял условие сделки. Я не собирался делать вид, что встречаюсь с Каролиной — этого захотел Савицкий. Отбитая мразь, — прошипел сквозь зубы Даня.

— Знаешь, что меня больше всего раздражает? — спросила я с горечью. — То, что ты веришь ей. Каролине Серебряковой. Она играет тобой. Манипулирует. Заставляет делать то, что хочется делать ей.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Даня.

— Это тянется еще со школы. Ты разве не понял? Притворяясь твоим другом, Каролина управляет тобой. Ты так часто говорил о том, что прислал мне некое сообщение, в котором предлагал встречаться, а я ответила так, что ты решил, будто я посылаю тебя. Ты никогда не думал, что я просто не получала этого сообщения? Что после того, как выйти от тебя, Каролина встретилась со мной и удалила его? Да, глупо вспоминать об этом сейчас — тогда мы были сущими детьми, и времени уже прошло много. Но это был не единственный раз, когда она делала все, чтобы оттолкнуть тебя от меня. Она влюблена в тебя, Матвеев! Поэтому и не отходит от тебя столько лет ни на шаг. Объявила, что вы — друзья, а ты и поверил. Дурак! — я ударила его по крепкому плечу, но он даже не вздрогнул. — Серебрякова и Савицкий наверняка действуют вместе! Они сговорились и обманули тебя. А ты… Как ты дал себя обмануть, Матвеев? Как повелся на это? Как? Как, скажи?

Я несколько раз ударила его по плечам ладонями и, разрыдавшись, уткнулась ему в грудь. А Даня обнял меня.

— Прости меня. Прости, Даша, — шептал он в отчаянии.

— Ты не должен был… соглашаться. Не должен был. Не должен… И это я — получается, это я во всем виновата, — плакала я, цепляясь руками за его шею. — Ты ведь из-за меня… — договорить не удалось — слезы душили, и слова терялись.

Может быть, я должна была кричать на него и бить по лицу — из-за его гордости мы оба страдали.

Может быть, должна была простить — он делал все это ради меня.

Но я просто плакала, не отпуская ни на миг. Чувствуя едва уловимый, но такой родной запах хвои и горьких трав. Наслаждаясь теплом его тела — горячего и сильного.

Стало ли мне легче, когда я поняла, что Даня мне не изменял? Да, стало. И от