Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

Он зарычал, как медведь гризли, впиваясь зубами в моё плечо, сжимая меня в своих руках, словно боялся, что я исчезну. Но я бы никуда не делась ещё очень долго, потому что в голове была сахарная вата, язык онемел и не хотел шевелиться во рту, а руки не могли выпустить Эрима из своих цепких объятий.

Только когда спустя пару минут, так и не выпустив меня, оставаясь во мне, пусть и не таким твёрдым, Эрим откинулся на спину, я слегка приоткрыла глаза. Всё было не в фокусе, мне пришлось несколько минут вглядываться в расплывающиеся очертания, прежде чем я ясно увидела расслабленное лицо мужа. Оно было чересчур близко, потому я сползла с него, ложась сбоку от мужа, устраивая голову у него на плече.

Он сначала недовольно нахмурился, когда я слезла с него, и он покинул моё лоно, но, когда понял, что я не ухожу, а просто легла рядом, лоб снова разгладился.

– Ум… – тихо простонал Эрим, поворачивая голову на бок, чтобы смотреть на меня одним синим глазом. – Это мой лучший день рождения в жизни. Спасибо, дорогая. – его голос был хриплым от чувств, полным удовлетворённой неги.

Глаза заволокло сонным туманом. Ресницы, трепеща, закрылись. Дыхание постепенно стало спокойнее и вот уже через пару секунд муж заснул.

Я сначала удивилась этому, ведь рассчитывала на второй раунд, но потом вспомнила весь сегодняшний день: суматоху с раннего утра, утомительный день в окружение гостей, море сытной еды и алкоголя – и поняла, что и сама чувствую навалившуюся сонливость.

Пригревшись рядом с мужем, я накрыла нас тонким пледом, и со спокойной душой отправилась в царство Морфея вслед за Эримом.

Глава 16

Анекдот:

"Хрен вам, а не налог на недвижимость! " — приговаривала Баба-Яга, приделывая к избушке куриные ножки.

– Как я рада видеть тебя такой. – начала нашу беседу с этой странной фразы Кларин.

Мы с ней сидели у моего особняка в моей любимой крытой беседке. Дождь тихо стучал по стеклянной крыше и скатывался по стенам, погружая нас в некую сказку.

Было так спокойно пить крепкий кофе, который тут называли иначе, но суть оставалась неизменной. В мой я добавила каплю вишнёвого ликёра, а Верховная разбавила крепкость большим количеством сливок и добавила немного ванильного сахара.

Сезон дождей начался на две неделе раньше, чем должен был, но не стал несчастьем для местных. После двухсот капель, по местному календарю после двух сотен дней жары, эрсхонцы были рады влаге и прохладе, что принёс дождь.

Он не был ливнем, что затапливал города и деревни, вредя урожаю. Так часто случалось на Земле, в участках приближенных к морской линии. Местный дождь скорее напоминал грибной ранней осенью, когда ещё нет тех отвратительных холодов, а солнце приятно пригревает.

Я редко попадала на Эрсхо в этот сезон в то время, когда путешествовала по космосу, спасая девушек. Но сейчас, ведя осёдланный образ жизни, я могла в полной мере насладиться этим временем.

Сегодня у меня выходной. Я проснулась рано утром, сама приготовила завтрак для сына, позанималась танцами с Барчи. А к обеду нежданно пришла Кларин с моим любимым тортом: тёмный шоколад с пьяной вишней. Именно по этому выбору десерта я поняла, даже раньше, чем сама Верховная заговорила, что у неё ко мне важное дело.

– Нам надо поговорить, Ди. Желательно наедине.

Видя, насколько она серьёзна, я не стала ничего спрашивать, а просто попросила Юнка принести пару чашечек кофе в беседку во дворе. Там уж нас точно не побеспокоили бы, и никто не подслушал бы наш разговор из-за шума дождя.

Пока Юнк бегал к нам, принося приборы и кофе, Кларин таила молчание, чем всё больше и больше напрягала меня. Мысленно я перебирала причины, почему подруга пришла в гости без предварительного звонка. В голову лезла чепуха, вроде того, что меня хотят уволить, я смертельно больна, или что Кларин беременна.

Когда за рабом закрылась дверь, Кларин медленно поднесла кружку ко рту и насладилась первым глотком. Я не хотела её торопить, понимая, что вопрос, который мы будем обсуждать важный, и Кларин нужно время собраться с мыслями.

Потому мы уже больше десяти минут пили кофе в тишине, нарушаемой звуками дождя. В целом успокаивающая атмосфера, если бы не копошащиеся в черепе мысли, касательно нашей встречи.

И вот она наконец заговорила.

– Что, прости? – сначала мне показалось, что её слова мне послышались, потому я переспросила.

– Ты стала гораздо счастливее, с тех пор как вышла замуж, стала приёмной матерью и обосновалась на Эрсхо. – более подробно раскрыла свою мысль Кларин, смотря на меня, с материнской теплотой. – Ты же не жалеешь, что променяла космос и опасные миссии на семейный быт и работу в кабинете?

Она казалась озабоченной и немного взволнованной.

– Кларин, – я пересела на диванчик рядом с ней, положив руку её на бедро, – я не знаю из-за чего ты так переживаешь, но не стоит. Я очень рада, что когда-то решилась жить семейной жизнью, встретила Эрима и Бахума. А Дарк для меня не просто приёмный ребёнок, а самый настоящий сын, которого я люблю всем сердцем.

Я говорила от чистого сердца, не на грамм не лукавя. Да, иногда я скучала по адреналину, который испытывала в космосе на очередной миссии по спасению невинных, но сейчас я занималась не менее важным и полезным делом.

Моя работа приносила пользу как Эрсхо, так и многим инопланетянкам по всему свету. За последние недели я приняла больше шестидесяти заявок на беженство, тринадцать из них стали полноценными эрсхонками и живут в разных городах. Кому-то покажется что это мало, но вот если сравнивать с объёмом отвратительных или намеренно ложных сообщений, которые я отвергла за этот месяц, то можно смело сказать, что мой труд не напрасен. Примерно полторы сотни писем присылали садистки или обманщицы, желающие жить в своё удовольствие за счёт мужчин, и я долго докапывалась до таких писем, чтобы узнать правду.

Пришлось даже создать отдельную базу с такими личностями, потому что я заметила тенденцию, получив один отказ они пробовали новую ложь через несколько месяцев, и я снова писала им отказ, тратя при этом своё и чужое время на повторное расследование.

– Я рада это слышать, милая. – она слабо улыбнулась уголками губ и снова замолчала, уставившись в остывший кофе.

– Кларин, – позвала её,