Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

Наверное, бывшая Верховная уже ушла на тот свет.

– А вы, Тиара? – посмотрела на более спокойную госпожу, не представляя, как такую милую женщину занесло в троицу Верховных.

Она напоминала добрую учительницу, но не как не властную госпожу, что руководила огромной планетой, а ведь именно ей доверили все важные сферы: образование, медицину и науку. Санти же недавно забрала себе досуг для взрослых и детей, а Кларин насколько я знаю, взяла на себя торговлю, рестораны и кафе, следя за качеством продукции.

Теперь это станет моей обязанностью, но Кларин обещала познакомить меня с парой своих подруг, что помогали ей. Эти женщины должны были обучить меня всему и на первых порах контролировать, но потом я стала бы сама всё делать.

– Со мной была похожая на твою история. Кларин и родственница Санти должны были выбрать третью Верховную. Они устроили тайное голосование, включив туда десять наиболее известных и подходящих госпож. – Тиара тихо рассмеялась, отчего в уголках её глаз образовалась сеточка из маленьких морщинок. – Я была преподавателем в медицинской академии, популярной у студентов, потому что любила больше практику, но и теорию могла рассказать простыми словами, но очень интересно. Мне было ровно шестьдесят, когда я начала править, и я сильно переживала. Считала, что это не моё, что я слишком мягкая, чтобы быть Верховной.

Те же страхи были у меня. Мне казалось, что я недостаточно знаю, что слишком чужая и мыслю иначе, чем эрсхонки.

– Но мысль, что меня выбрали, что на меня положись другие не давала мне сдаться. – заметив мою мрачность, Тиара поспешила меня успокоить. – Нас бы не выбрали, если бы считали неподходящими. За меня проголосовало тридцать три процента, а за тебя гораздо больше, Лидия. Потому тебе точно не нужно переживать, столько эрсхонцев просто не может ошибаться.

Вероятно, она права. Но кроме того, что я чувствовала себя неготовой к правлению, меня пугала и сама церемония. Кларин вкратце всё описала, и я была в ужасе от того, что должна пройти через это.

И, прежде чем я успела поделиться с Верховными своими страхами, в двери моего кабинета вежливо, но настойчиво постучались.

– Войдите. – ни на секунду не задумавшись, что она у меня в гостях, Санти ответила на стук.

Зашла сама жрица Аль, в сопровождение трёх стражников. Она была одета весьма празднично: длинный переливающийся всеми цветами радуги плащ с глубоким капюшоном, привычные золотые браслеты на запястьях и лодыжках, кулон на шее. Волосы были заплетены в косу, что она перекинула через плечо. В неё тоже были вплетены белоснежные кружевные ленты.

– Здравствуйте, Верховные Эрсхо и та, что сегодня ей станет. – поздоровалась она со всеми, входя в мой кабинет. – Настало время для первой части обряда.

– Наконец-то. – вставая, хлопнула себя по коленям Санти, чем напугала меня. – Я уж думала, что усну. – заворчала она, как старушка.

У меня же сердце в пятки ушло от волнения. Ладошки сразу стали влажными и липкими, пришлось незаметно обтереть их о ткань юбки.

Верховные удалились, напоследок пожелав мне не переживать и просто пережить этот суматошный день. А я пожалела, что с утра отказалась от щедрого предложения Барчи выпить немного за завтраком. Возможно, сейчас бы легче перенесла волнение.

– Пойдём, Лидия. – позвала меня за собой жрица, и не дожидаясь ответа, развернулась и покинула кабинет.

Конечно, я пошла следом, чуть отставая от пожилой эрсхонки. В глубоком молчание мы прошли по помпезным коридорам дворца, где каждый встречный, будь то женщина или мужчина, низко кланялся и желал нам ясного дня.

С каждым шагом я всё больше ощущала внутреннюю дрожь. Казалось, что колени не выдержат нагрузку и подведут, роняя меня на пол. Но этого не случилось, слава богам.

Мы вышли из дворца и по прекрасной алее дошли до храма всех богов, что находился на окраине дворцовой территории. Аль ярко светила над нашими головами, а её жрица уверенно шла по каменной дорожке, вплоть до дверей храма. Они были полностью витражными, даже ручек не было.

Стекло иллюстрировало день и ночь. На правой створке царил ясный день на фоне водопадов, а на второй тёмная ночь над пейзажем столицы освещённая Хусом. Работа чудесная, но сейчас вызывающая у меня чувство собственной незначительности.

– Дальше ты должна сама зайти в храм. – вырвал меня из панической задумчивости голос жрицы. – Ничего не бойся, Лидия. Боги на твоей стороне.

С этой таинственной фразой она развернулась и так же неспешно пошла вдоль стены храма. Стражники ушли следом, оставляя меня наедине со своими мыслями и страхами.

По форме главный храм Эрсхо напоминал кулич: овальной формы с пышной шапкой. Все стены были заменены на витражи, каждый из которых посвящён своему богу, но я так переживала, что не могла точно разглядеть даже ближайшие к дверям.

Рядом с этим местом ты понимал, как незначителен, как слаб. Это место буквально дышало магией и чем-то недоступным для человека, сколько бы лет он не прожил.

«Входи, мы ждём тебя.»

Впервые голос богини не напугал, а внушил спокойствие. Стало так тепло в груди, как будто большой кот лёг сверху.

Я сделала шаг к дверям, думая, как открыть их, но они сами приглашающе распахнулись, хотя никто их не касался.

Пройдя внутрь, я оказалась в белоснежной круглой комнате без витражей. Теперь понятно, почему если заглянуть снаружи в окна, ничего не видно. Эта картина только для избранных.

Я встала ровно в центре комнаты и стала ждать, не знаю чего, но прошло буквально десять минут и всё вокруг заволокло белоснежным светом. Глазам стало резко больно, потому я закрыла их, но даже сквозь сомкнутые веки я видела белый свет.

Когда же он пропал так же резко, как и появился, я осторожно приоткрыла глаза, осматриваясь. Слёзы немного размазывали картину, потому мне пришлось проморгаться.

Но стоило мне всё разглядеть, как я опустила глаза в пол и упала на колени, склоняясь перед богами. Весь пантеон стоял передо мной, окружив плотной стеной в два ряда. И ровно напротив стояла Стефилия, богиня справедливости.

Как и всегда прекрасная и величественная, гордая и сильная. Та, с кем меня незаслуженно сравнивают.

– Встань и посмотри на нас. – заговорила она со мной, но не привычно в голове, а так, чтобы было слышно всем.

Я не осмелилась ничего