Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

Пожимаю его руку и отвечаю ему с улыбкой.

— Я думаю, с этим проблем не возникнет. Рада познакомиться, Георгий Андреевич.

— Максим, у тебя прелестная жена, — отвечает тот самый деловой партнер, ради которого мы здесь. — А это мои два охламона: Кирилл и Валера. Жена приставила, чтобы следили за тем, как я питаюсь, чтобы ничего не употреблял вне утвержденного списка, ну и заодно помощники мои. Они пытаются дрессировать меня, но пока непонятно, кто кого дрессирует.

— Жены всегда о нас заботятся, хотим мы этого или нет, — подхватывает его слова Максим. — Они ведь на то и жены, чтобы беспокоиться о нас так искренне, как никто другой не будет.

Эти слова мужа раздражают. Улыбаюсь, но сама стискиваю зубы, чтобы ничего ему не сказать по этому поводу. Вот именно жены заботятся, оберегают, думают, что и как лучше, как бы помочь мужьям, а в итоге сталкиваются с вот таким. Это подло.

— Ну, знаешь, лучше пусть заботятся, когда мы не хотим, чем, когда мы захотим, а у них уже не будет этого желания, или еще хуже, их уже не будет.

— Прозвучало, как тост, — говорит Сергей Петрович и поднимает свой бокал, а мы с мужем стоим с пустыми руками, и к нам тут же подходит официант.

Мы берем бокалы, но я не могу выпить, не могу составить им компанию. Мне и без того плохо, а помимо всего прочего, мне еще и вредно. Хочу сделать обманный жест, лишь прикоснуться губами к бокалу, но едва в нос ударяет запах тошнота такая сильная к горлу подкатывает, что, кажется, я зеленею.

— Софья, с вами все хорошо? — спрашивает Решетов, и муж тут же поворачивает ко мне голову, замечает мое побледневшее состояние и хмурится.

— Тебя проводить? — спрашивает так, словно знает, что со мной происходит, но он точно не может знать о беременности, не может, я в этом уверена.

— Нет, не нужно. Простите, я ненадолго вас покину, носик припудрю, — извиняюсь, перед мужчинами, отпускаю мужа, и он нехотя, но все же тоже отпускает меня, но я по взгляду вижу его предостережение.

А потом, когда захожу в отель, вижу, как мне навстречу несется водитель, и дальше идет в туалет за мной хвостиком. Черт.

Глава 13

Макс

— Что же ты, Максим, так жену не бережешь? — спрашивает Решетов, а я удивленно смотрю на него.

Ему кто-то донес о том, что сейчас происходит в моей жизни? Да нет, если бы он узнал о подобном, то сейчас вел бы себя иначе. Но чем он тогда?

— Не понимаю вас, Георгий Андреевич, — отвечаю ему спокойным голосом, хотя хочется рычать, потому что все же не люблю я, когда кто-то лезет не в свое дело, а он сейчас именно лезет туда, куда его не просят.

Чтобы он там не имел ввиду, из каких бы благих побуждений не делал это, но уж точно не кому-то постороннему давать комментарии на тему того, берегу я или не берегу Соню. Это лишь моя жена, лишь моя семья, и лишь моя ответственность. Никто, ни один человек не имеет права вообще хоть как-то комментировать наши отношения.

— Соглашусь с Георгием, Макс, — если она так волновалась, не стоило е брать с собой. Все же она женщина, слабая, о ней необходимо заботиться. Раз знал о такой реакции, стоило поберечь девочку.

А вот это режет по живому. Когда мы выходили из дома, с ней было все в порядке, это здесь по дороге ей внезапно стало плохо, причем не по дороге в отель, а уже здесь, в отеле. Я не понимаю, что это. Единственное, что приходит в голову, это нервы.

Всегда, когда она сильно переживает, у нее или голова болит, или тошнить начинает. И все равно, странная у нее реакция, но вот такая есть. Похоже, она просто не выдержала этой нагрузки.

— Кстати, зная, что ей не нравится здесь, мог бы и не брать ее, — соглашается Решетов. — Я бы точно понял все и не стал рубить тебя из-за этого.

Так, а вот это мне уже не нравится. Надо срочно ему объяснить, что вообще происходит, и как происходит, пока он не сделал неправильные выводы. Я хочу, чтобы контракт стал моим, а вот этот инцидент может оставить неприятные ассоциации в его памяти, и тогда, каким бы ужом я не изворачивался, Решетов может отдать проект другому. Я не могу так рисковать.

— Георгий Андреевич, она у меня просто не любит такие мероприятия, они для нее как самая настоящая пытка, но она понимает, как это важно для меня, и поэтому соглашается на них идти. Я ее не заставляю.

И вот на этих словах понимаю, что лукавлю, ведь в этот раз я ее именно заставил, но не суть, в прошлом такого ведь не было, а значит, главное просто помнить те моменты, и тогда будут звучать намного убедительнее.

— К тому же она сегодня сильно нервничает. Уж не знаю, с чем это связано. Пока мы ехали сюда, сказала боится, что комары ее закусают, ведь речка рядом, а она лакомый кусок для них, — и тут мужчины начинают смеяться. Похоже, знакомую песню завел.

— Вот моя тоже самое, сказала, — подхватывает Калинин. — Духи у нее какие-то сладкие, говорит. Вот стоит оказаться где-то так сразу на нее нападают и самое смешное, говорю ну воспользуйся другими, у тебя ведь этого парфюма на целый магазин хватит, а она мне заявляет представляете, нет, хочу именно этот будешь отгонять от меня мошкару. И в итоге, — он кивает в сторону женщины в годах, — Бедный паренек отгоняет всех комаров от нее.

— О да, извечная женская проблема: не то средство от комаров наносить, не то душиться. Всегда меня это поражало, но мне кажется, Максим дело не в комарах, — как-то загадочно протягивает последние слова мужчина, и я удивленно выгибаю бровь. На что он намекает, что хочет этим сказать?

Но мужчина молчит, он словно просит меня о чем-то догадаться. Вот только мне догадываться не о чем. Я ведь знаю ее привычки, знаю реакции на стресс. Вот и все. Здесь даже гадать не надо. На нее просто накатила волна и все.

— Простите, Георгий Андреевич, но я честно, не понимаю, на что вы намекаете. Соне обычно становится плохо, когда она нервничает, а она нервничала, утром. Боялась произвести на вас плохое впечатление, и тут весь этот перенос праздника