Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

Стараюсь быть максимально непринужденным, говорю ему все это, но мужчина отрицательно машет головой и смотрит на своего старого друга, который, в отличие от него, остался в родном городе, здесь.

— Она побоялась, что не впишется, скажет что-то не то. В общем, она у меня беспокойная в этих вопросах.

— Сергей Петрович, ну скажи мне. Ну ведь не в стрессе дело. Ты ведь тоже догадался? — Решетов пихает старого друга в бок.

— Я да, но Максим у нас еще молодой, неопытный, и думаю, нам с тобой лучше здесь промолчать, — и тут мужчины начинают оба смеяться, а я начинаю чувствовать себя идиотом.

Молодой? Неопытный? В чем? Смотрю на них, на их многозначительные взгляды, и никак не сориентируюсь, что они имеют ввиду.

— Ладно, Максим. Скоро все равно сам все узнаешь. А пока, дорогие друзья, я бы хотел вам предложить встретиться как-нибудь за семейным ужином в узком кругу, потому что могу вам смело заявить, — начинает Решетов и, отставив бокал, хлопает нас с Калининым по плечам.

Похоже сейчас все же все решится, и состояние Сони ничего не испортило. Хотя, все же ее состояние меня заботит больше всего, именно поэтому я реагирую на каждое сообщение водителя, чтобы быстро сорваться к ней в случае чего.

— Я уже выбрал тех, кто и построит мне все, и спроектирует. С вас лишь работа по высшему разряду. Цена, сроки меня не интересуют, хотя вот по срокам, конечно, хотелось бы, чтобы вопрос сильно не затягивался, и в течение года мы с вами от проекта до принятия объекта прошли путь. Что скажете? Встретимся, скажем, через неделю?

— Тогда приглашаю вас к себе, Соня потрясающе готовит. Я думаю, вам понравится, — приглашаю мужчин, на что они довольно улыбаются и кивают.

— А я не против, — соглашается Георгий Андреевич, — тем более думаю, на своей территории, Соне будет проще раскрыться. И, может быть, ты наконец-то все поймешь.

Да о чем он? Что я должен понять?

Глава 14

Соня

— Ты как? Легче стало? — едва переступаем порог дома, спрашивает муж, а я с дикой радостью выползаю из туфель.

Терпеть не могу каблуки, я сильно устаю на них, а мы провели на этом празднике почти пять часов, что смерти для моих ног подобно.

Причем все это время мне было плохо. Меня до сих пор еще не отпустило, и я не знаю, каким чудом держусь. Меня тошнит до сих пор. Мне почему-то казалось, что тошнота у беременных обычно утром, а здесь, наоборот, вечером накатило.

— Нормально, — притворяюсь как могу. — Сейчас душ приму и лягу спать. Прости, мне действительно, не настолько хорошо, чтобы ввести сейчас задушевные беседы.

Немного отмахнувшись, отвечаю мужу и уже иду в сторону лестницы, как он хватает меня за локоть, разворачивает к себе, поднимает лицо за подбородок и смотрят прямо в глаза.

В его глазах недовольство, смешанное с беспокойством. Да, я в принципе заметила, что после того, как вернулась из туалета, он смотрел на меня подозрительно, а вот мужчины, от которых зависит его будущий контракт, как-то забавно.

Они словно понимали что-то, чего не понимали, ни я, ни Максим. Мне даже, кажется, как-то умилялись, глядя на меня, но это. Но, наверное, просто показалось.

— Соня, не ври мне. Что с тобой? Почему тебе плохо? — его голос рокочущий, тяжелый и довольно требовательный.

Чувствую, как все тело напрягается, и он тоже обращает на это внимание. Я даже, кажется, шею немного втягиваю в плечи от страха, и тут в голову приходит пугающая мысль.

Может быть, так как мужчины более опытные и у них уже были в жизни беременные женщины, догадались о том, что со мной и рассказали мужу? Но, если они рассказали, получается, он сейчас ждет от меня подтверждения? И, если я его ему не дам, то что будет тогда?

— Макс, я просто устала, перенервничала. Ты меня все эти дни держишь в дичайшем стрессе. Как ты думаешь, легко ли мне, хорошо ли мне. Я устала, правда. Отпусти меня и дай поспать. Если я что-то сделала не так, то, пожалуйста, не злись на меня. Я играла сегодня максимально, как могла, сделала все от себя зависящее. Все.

Но он молчит, смиряет меня нечитаемым взглядом и молчит. Я не вырываюсь, не вижу смысла, он намного сильнее меня, я ничего не смогу сделать, как бы не захотела, поэтому мне остается лишь ждать и надеяться на его благоразумие. Пока он меня держит, я вспоминаю то, что было сегодня на этом празднике жизни, так сказать.

Мужчины разговаривали о своем и единственно важное, что я для себя узнала, так это про ужин, на который Макс всех пригласил к нам домой. Пришлось максимально радушно сказать всем, как буду счастлива принять партнеров мужа у себя, хотя, на самом деле, так не думаю.

После того я быстро ретировалась в компанию женщин, причем выбрала круг постарше. Мне вообще не хотелось к своим сверстницам идти, потому что там бы снова были эти разговоры про измены мужей. И я бы просто не выдержала этого.

Я очень надеялась, что со старшим поколением будет легче, но, увы, жестоко ошиблась, потому что они обсуждали измены мужей еще хлеще, чем молодые. Я не понимаю, неужели ни у кого других, тем для разговоров не было?

Но, к счастью, там была Марта Робертовна, жена Калинина, и когда нас с ней попытались втянуть в этот разговор, она сказала одну короткую, но очень емкую фразу, за которую мне хотелось наградить ее, не знаю каким званием.

— Ой, девки, если бы мой решил мне изменить, я бы ему все его Фаберже отрезала тупым ножом и поставила на полочку как сувениры и смотрел бы он на них у меня долго и мечтательно, потому что раз не может удержать свои причиндалы в штанах, пусть катится лесом. Мой знает, я подобное не прощу, поэтому не изменяет.

И когда ее хотели перебить, она продолжила.

— И только не надо мне говорить, что я просто об этом не знаю, и он хорошо шифруется. Я прекрасно знаю, где мой муж, с кем, когда. Так что давайте закроем уже эту тему.

Я ей в тот момент была готова аплодировать во всеуслышание, потому что, хотя бы на десять минут, потом эти женщины переключили свое внимание, и когда они начали по новой всю эту шарманку, мы просто отошли с ней