Он тебя видит - Элизабет Нокс

форму, но держится он по-прежнему вальяжно — так, будто люди должны расступаться при его появлении. Форма ему явно мала, пуговицы натянуты до предела. От него пахнет дешёвым одеколоном, резким, кричащим, словно пытающимся перебить запах сигарет и невысказанного отчаяния.

— Локвуд, — голос Стерлинга звучит устало, хотя он старается придать ему властные нотки. — Нам нужно задать тебе несколько вопросов.

— Конечно. Может, пройдём в дом? У меня есть кофе.

Они переглядываются. Хорошие копы никогда не заходят внутрь без приглашения. Лучшие — не заходят даже после приглашения.

— Можем здесь, — говорит Стерлинг.

Я прислоняюсь к грузовику, стараясь выглядеть максимально располагающе.

— Чем могу помочь?

— Где ты был прошлой ночью между полуночью и четырьмя утра?

— Здесь. В основном спал. Хотя около двух я вставал, Шуберт меня достал.

Джейк явно не понимает, о чём речь. Стерлинг, в отличие от него, сохраняет спокойствие.

— Шуберт?

— «Зимний путь». Я разучиваю его на скрипке. Шестнадцатая часть никак не давалась — «Последняя надежда». В нынешней обстановке это казалось уместным.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

Я слегка улыбаюсь:

— Горы не дают свидетельских показаний, шериф. Хотя ваша дочь могла слышать. Звук здесь хорошо разносится.

При упоминании Селесты, Стерлинг сжимает челюсти.

Рядом с ним Джейк оживляется, его интерес явно не связан с расследованием.

— Ты встречался с ней сегодня, — произносит Стерлинг.

Это не вопрос.

— Мы случайно столкнулись у Стеллы. Моя сестра — её редактор, было бы невежливо не представиться.

— Твоя сестра, — вставляет Джейк, стараясь говорить непринуждённо, — она часто приезжает?

— Редко. Она любит город.

— Но Селеста вернулась, — тон Джейка меняется, становится чересчур фамильярным. — Но, что тут скажешь. Город — не место для такой женщины. Ей нужно быть там, где безопасно. Где её защитят.

То, как он произносит «защитят», вызывает у меня непреодолимое желание схватиться за нож.

Я вижу это в нём насквозь: школьные фантазии, от которых он так и не избавился, вероятно, он зажимал её в углу на вечеринках, принимая близость за возможность. Мужчины вроде Джейка считают, что если чего-то сильно хотеть, это становится их собственностью.

— Вы знакомы со школы, — говорю я, не спрашивая.

Джейк гордо выпячивает грудь:

— У нас была своя история. В выпускном классе. Она тогда училась в предпоследнем, — его улыбка пропитана хищной ностальгией. — Умная девчонка. Порой даже слишком умная для собственного блага. Всё время писала в своих блокнотах, воображая, что она лучше остальных.

— Джейк, — мягко предостерегает Стерлинг. Слишком мягко. Он не видит, каков его заместитель на самом деле.

— Да я просто говорю, что она прекрасно расцвела. Город пошёл ей на пользу, — взгляд Джейка слегка затуманивается, уносясь в воспоминания или фантазии. — Помнишь тот хэллоуинский бал, шериф? Она пришла в образе Сильвии Плат. Никто ничего не понял, кроме учительницы английского. Весь вечер просидела в углу, писала и наблюдала за всеми, делала заметки.

Он следил за ней. Даже тогда.

Меня это злит.

Злит, что он смотрел на неё своими глазами, делал то, что должен был делать я.

— Расследуете что-то конкретное? — спрашиваю я Стерлинга, полностью игнорируя его заместителя.

— Сегодня утром нашли ещё одно тело.

Это новость.

Я не оставлял их в последнее время, а значит, либо Роя нашли быстрее, чем ожидалось, либо появился ещё один игрок.

— Та же схема?

Стерлинг прищуривается.

— Откуда тебе известно, что здесь есть схема?

— Маленький городок. Люди разговаривают.

— Люди ещё и умирают, — добавляет Джейк, пытаясь звучать угрожающе. — Особенно женщины, подходящие под определённый тип. Тёмные волосы, чуть за тридцать, независимые.

Как Селеста.

Он не произносит этого вслух, но намёк висит в воздухе, словно ледяное дыхание.

— Тогда хорошо, что вы обеспечиваете ее защиту, — мягко замечаю я.

Джейк делает шаг вперёд.

— Ты выглядишь довольно беспечным для человека, чья территория усыпана черепами.

— Это оленьи черепа, заместитель. От легальных охот, все клеймены и зарегистрированы в «Отделе рыбы и дичи». Хотите взглянуть на разрешения?

— Я бы хотел, — говорит Джейк, приближаясь, — понять, зачем человек живёт один в лесу, играет на скрипке в любое время суток и собирает кости.

— Джейк, — предостерегает Стерлинг.

Но Джейк уже на взводе, пытается утвердить доминирование.

— Видишь ли, я помню тебя со школы. Ты вечно наблюдал за людьми. Вечно был в стороне. А теперь женщины гибнут, а ты вертишься вокруг дочери шерифа…

— Хватит, — голос Стерлинга прерывает позёрство Джейка. — Мистер Локвуд, мы опрашиваем всех в округе. Обычная процедура расследования.

— Конечно, — я встречаю его уставший взгляд. — Если я могу чем-то помочь, пожалуйста, дайте знать. Полагаю, вы хотите поймать того, кто это делает, прежде чем… — я делаю искусную паузу, — прежде чем пострадает кто-то ещё.

Угроза в моей учтивости достаточно тонка, чтобы уловил её только Стерлинг.

Он долго изучает меня, и я вижу, как он фиксирует детали, шрамы на моих руках, мою стойку — сбалансированную, готовую — полное отсутствие страха, несмотря на допрос об убийствах.

— Оставайся на связи, — наконец говорит он. — Возможно, у нас появятся ещё вопросы.

— Я никуда не собираюсь.

Они возвращаются в патрульную машину, но Джейк оборачивается для последнего взгляда.

— Хорошее место у тебя. Очень уединённое. Может случиться что угодно, и никто не узнает.

— Да, — соглашаюсь я. — В этом его совершенство.

После их ухода я захожу внутрь и проверяю систему безопасности.

Шесть камер охватывают участок, все скрытые, все записывают на накопители с загрузкой в облако.

Если они вернутся без ордера, я буду знать. Если с ордером — узнаю ещё раньше.

Вибрирует телефон. Это Джульетта.

— Скажи, что тебя не арестовали, — говорит она, не дожидаясь моего ответа.

— С чего бы им меня арестовывать?

— Потому что Селеста написала, что её отец поехал допрашивать тебя об убийствах. Каин, прошу, скажи, что ты не…

— Я ни при чём, — обрываю я её. — Шериф опрашивает всех.

— Хорошо. Хорошо, — она вздыхает. — Как прошла встреча с Селестой? Она сказала, что ты «интенсивный».

— Она была интересной.

— Каин, это как назвать шедевр «неплохой картинкой». Она — одарённая, блистательная и…

— И твоя клиентка.

— И подруга. Будь с ней повежливее, если увидишь снова. У неё сейчас трудности с писательством.

— Какие трудности?

Джульетта не должна мне рассказывать, но она уже выпила три бокала вина — это слышно по голосу.

— Не получается передать динамику между её героем и героиней. Говорит, всё выглядит натянуто. Ей нужен источник вдохновения для настоящей одержимости, а в последнее время она окружена лишь посредственными мужчинами, которые думают, что ужин в стейк-хаусе — это и есть романтика.

— А чего она хочет?

— Боже, не знаю. Того, кто видит её? По-настоящему видит, а не просто успешную писательницу