Навсегда Чужая.Любовь Агнеса - Айрин Крюкова

— Ты снова усмехаешься сама себе, — вдруг раздался его голос.

Я вздрогнула. Мы не говорили весь месяц, и этот неожиданный вопрос застал меня врасплох.

— А что, нельзя? — ответила я, стараясь скрыть свою растерянность.

— Можно, — его голос был холодным, как всегда, но на этот раз я уловила в нём что-то ещё. Что-то, что он пытался скрыть.

Он снова отвернулся к окну, а я осталась с тяжестью в груди. Этот короткий диалог напомнил мне, насколько мы далеки друг от друга.

"Почему ты просто не скажешь, что думаешь?" — хотелось закричать, но я знала, что он никогда этого не сделает. Его гордость, его ненависть ко мне всегда будут сильнее.

Я уставилась на свои руки, сложенные на коленях. Казалось, что даже воздух в карете стал тяжёлым. Мне хотелось выйти, бежать, спрятаться от этой мучительной тишины.

Внутри меня бушевал шторм. Я любила его, ненавидела, презирала и одновременно жаждала его внимания. Я знала, что он чувствует угрызения совести. Иногда я ловила его взгляды, которые он тут же отводил. Но он никогда не признается в этом.

Я отвернулась к окну, чтобы спрятать слёзы. Мне было больно. Сколько ещё я смогу терпеть? Сколько ещё я смогу надеяться, что он изменится?

Дорога тянулась бесконечно, как и мои мысли. Я всё ещё смотрела на него украдкой, пытаясь найти хоть малейший намёк на то, что я ему не безразлична. Но он оставался таким же, каким был всегда — холодным, отчуждённым и недосягаемым.

"Почему я продолжаю бороться за него?" — думала я. "Почему я позволяю ему причинять мне боль?"

Я прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза, стараясь заглушить боль. Может, однажды я смогу оставить эту любовь позади. Может, однажды… Но не сегодня.

Когда карета остановилась у ворот дворца, я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Перед нами выстроились слуги, а вдалеке уже виднелись фигуры императора, императрицы и Эдмонда. Их лица светились теплотой, но я чувствовала, как тяжёлый взгляд Рэймонда прожигает меня насквозь.

— Улыбайся, — прошептал он, прежде чем мы вышли из кареты.

Я не ответила, но послушно надела маску счастливой жены. Она стала для меня второй кожей.

— Агнес! — Эдмонд первым подошёл ко мне, с распростёртыми руками. — Как я рад тебя видеть!

— Я тоже, Эдмонд, — я улыбнулась, позволив ему взять мои руки в свои. Его искренняя радость была похожа на глоток свежего воздуха после затхлой тишины медового месяца.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, внимательно разглядывая меня. Но в его глазах мелькнуло что-то беспокойное. — Рэймонд хорошо к тебе относился?

— Конечно, — ответила я с такой же искренней улыбкой. — Он был очень заботлив.

Я почувствовала, как Рэймонд замер за моей спиной. Его присутствие было почти осязаемым, но я не позволила себе обернуться.

— Вот как? — Эдмонд недоверчиво посмотрел на брата, но затем снова повернулся ко мне. — Если что-то будет не так, ты знаешь, что можешь всегда прийти ко мне, верно?

— Конечно, но ты зря волнуешься. Всё было прекрасно.

Моя ложь была безупречной, и даже Рэймонд, похоже, не мог придраться к моим словам. Эдмонд улыбнулся, но его взгляд остался настороженным.

— Ну что ж, пойдёмте, вас уже заждались, — сказал он, предлагая мне руку.

Я взглянула на Рэймонда, ожидая, что он что-то скажет, но он лишь молча кивнул. Мы вошли в дворец, где нас встретили император и императрица. Их лица озарились радостью, когда они увидели нас.

— Дорогие мои, — сказала императрица, подходя ко мне. — Как же мы рады вашему возвращению. Агнес, ты стала ещё красивее!

— Благодарю вас, ваше величество, — я склонила голову в знак уважения. — Мы провели чудесное время.

Рэймонд коротко кивнул, но его лицо оставалось бесстрастным.

За обедом атмосфера была тёплой. Император рассказывал о новостях при дворе, а императрица интересовалась нашими впечатлениями от путешествия.

— Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя комфортно, — сказал император, улыбаясь. — Поэтому для вас уже подготовлен отдельный дворец. Это место, где вы сможете строить свою семью.

Я застыла на мгновение, а потом искренне улыбнулась.

— Благодарю вас, ваше величество. Это так много значит для меня.

— Мы рады, что ты теперь часть нашей семьи, Агнес, — добавила императрица.

Слова императрицы согрели моё сердце. Я чувствовала, что хотя бы кто-то здесь видит во мне не просто чужестранку, а человека.

Эдмонд всё это время не отходил от меня ни на шаг. Он заботился обо мне, как старший брат, что было так трогательно.

— Ты ведь помнишь, как мы играли в шахматы? — спросил он. — Ты всегда выигрывала у меня. Может, повторим как-нибудь?

— С удовольствием, — ответила я, стараясь не замечать, как напряжённо сжимается челюсть Рэймонда.

Его взгляд был тяжёлым, и я знала, что он наблюдает за каждым нашим движением. Но я не понимала, почему. Эдмонд смотрел на меня, как на младшую сестру, и мне было приятно, что он так тепло ко мне относится.

Рэймонд же хранил молчание, но его присутствие казалось громче любых слов.

После обеда я попыталась как можно быстрее удалиться из столовой, чтобы избежать неловкости, но Эдмонд настиг меня в коридоре.

— Агнес, подожди! — он догнал меня и, улыбнувшись, слегка наклонился, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я рад, что ты вернулась. Скажи, тебе здесь правда комфортно?

— Конечно, — ответила я с натянутой улыбкой, пытаясь скрыть истинные эмоции. — Все ко мне очень добры.

— А Рэймонд? — он прищурился, как будто изучая меня. — Он... заботится о тебе?

Я с трудом удержала лицо спокойным.

— Эдмонд, ты слишком переживаешь, — сказала я, стараясь звучать весело. — Всё в порядке.

Он явно не поверил мне, но не стал настаивать. Вместо этого его лицо озарилось доброй улыбкой.

— Тогда, может, прогуляемся в саду? — предложил он. — Я знаю, что ты любишь цветы.

— Это было бы прекрасно, — согласилась я, понимая, что отказываться было бы грубо.

Когда мы спустились в сад, Эдмонд рассказывал о последних новостях, показывал мне новые цветочные аллеи и даже сорвал для меня белую розу.

— Она так похожа на тебя, — сказал он, вручая цветок. — Красивая, но с шипами, чтобы защищаться.

Я рассмеялась, чувствуя лёгкость