Развод. Месть. Острее скальпеля - Милана Усманова

– Она молодец. Прилетела, чтобы вас поддержать. Друзья познаются в беде.

– Да. Бросила всё и примчалась. Хотя у самой двое маленьких детей… – собеседница замолчала, посмотрела на цветы в букете, поднесла к лицу, понюхала. – Спасибо. Люблю ромашки.

– Я подумал, розы будут неуместны.

– Правильно подумали.

Мы замолчали и посмотрели друг другу в глаза. Щёки Анастасии заалели, и я почувствовал, как быстрее забилось моё сердце.

Неожиданно дверь открылась, впуская Станислава.

– Анастасия Васильевна, сейчас вас повезут на консилиум. Дмитрий Петрович хочет, чтобы вы присутствовали при обсуждении.

– Это нормально? – встревожился я.

– Для Архангельского да, – Стас улыбнулся. – Он считает, что пациент имеет право знать всё. Особенно если пациент коллега.

Пока готовили кресло, я подошёл к Насте, взял её руку.

– Удачи. Я буду вас ждать.

Женщина просто кивнула и пожала мою ладонь в ответ. Когда её увозили, она обернулась:

– Савва Аркадьевич, я… – голос её подвёл.

– Анастасия Васильевна, думайте о хорошем. Организм считывает наши мысли.

Она улыбнулась чуточку увереннее.

– Вы правы.

Я остался в пустой палате. Ромашки и гортензии в вазе наполнили воздух лёгким ароматом. За окном шумела Москва.

Где-то там, в конференц-зале, лучшие умы нейрохирургии решали, как вернуть этой женщине возможность ходить.

А я просто ждал. И впервые за много лет ловил себя на мысли, что готов молиться. Кому угодно. Лишь бы всё прошло хорошо.

Потому что не все долги измеряются деньгами.

И некоторые люди заслуживают чуда.

Глава 9. Точка невозврата

После консилиума меня привезли обратно в палату. За окном октябрьское солнце едва-едва пробивалось сквозь низкие седые облака, бросая на стены палаты тревожные блики. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась осмыслить услышанное.

«Операция технически сложная, но выполнимая», – сказал Архангельский. Восемь лучших нейрохирургов страны изучали мои снимки, спорили, обсуждали тактику. Я сидела там как врач и как пациент одновременно. Врач во мне понимал каждый термин, видел риски: возможность повреждения корешков, кровотечение, спаечный процесс. А пациент цеплялся за одно единственное слово – «выполнимая».

Мой взгляд упал на букет ромашек и гортензий на тумбочке. Простые цветы, но от них исходило столько тепла… Савва… Почему он делает всё это? Неужели только из благодарности?

Завибрировал телефон. Марина Звягинцева.

– Добрый день! Анастасия Васильевна, как вы? – голос адвоката был бодрым, но я уловила в нём напряжение.

– Готовлюсь к операции. Собираюсь с духом… Что-то случилось?

– Прошу прощения, что звоню в столь непростой момент, но вы должны знать: Зверев подал иск о разводе. Сегодня утром.

Я закрыла глаза. Конечно. Он не стал ждать.

– За основание взял супружескую измену, – Марина секунду помолчала. – Он утверждает, что у вас роман с Богдановым. Что все эти годы вы встречались тайно, а теперь любовник открыто содержит вас.

– Это же абсурд! Я впервые увидела Савву месяц назад с раной в шее!

– Я знаю. И мы это докажем. У меня есть медицинские документы, подтверждающие операцию. Я связалась с Богдановым и он уже передал все необходимые справки. Так же я подготовила стратегию защиты. У нас есть ваша переписка с Антоном о кредитах, которую вы мне переслали. Там чётко видно, на что шли деньги. Но основные доказательства соберём после операции, сейчас на первом месте ваше здоровье. Кстати, есть и хорошие новости. Ваша свекровь, Зинаида Петровна, готова свидетельствовать в вашу пользу. Она подтвердит, что вы вкладывали средства в дом, что Антон часто отсутствовал, что именно вы тянули на себе всё хозяйство.

Слёзы подступили к глазам. Зинаида Петровна… Она решила быть на моей стороне.

– После операции мы подадим встречный иск, – продолжала Марина. – О разделе имущества с учётом вашего состояния, об алиментах, о компенсации морального вреда. У нас сильная позиция, Анастасия Васильевна. Не переживайте.

– Спасибо, – я сглотнула комок в горле. – Спасибо вам за всё. Как только я приду в себя, давайте обсудим вопрос оплаты ваших услуг…

– За это не волнуйтесь. Мне уже всё оплатили. Ваши друзья со мной связались и закрыли счёт. Выздоравливайте. Всё остальное решим.

Я положила трубку. Надо непременно рассчитаться с друзьями, впрочем, я знала, что они откажутся, но всё равно попробую.

За окном начал накрапывать мелкий дождь, капли стучали по стеклу, как маленькие барабанщики. Монотонно, уныло. Антон… Неужели мы дошли до этого? Иски, суды, делёжка имущества? Где всё то, что между нами было? Когда-то мы любили друг друга и эти чувства были настоящими, взаимными…

Не успела я убрать сотовый, как он зазвонил снова. Мама.

– Настенька, как ты? – мамин голос дрожал от тревоги.

– Всё хорошо, мам. Готовлюсь к выписке, – я старалась говорить бодро. – Скоро буду дома.

– Папа передаёт привет. Он сегодня лучше себя чувствует, даже вышел на улицу, прогулялся в парке.

– Это замечательно. Обними его от меня.

– Обязательно. Настя… – она замялась. – Ты точно в порядке? Голос у тебя какой-то…

– Просто устала. Много суеты перед выпиской, сама знаешь.

– Да, конечно. Ах да, дочка, звоню еще, чтобы сказать, папино лекарство в этот раз доставили прямо на дом. Не знаешь, почему? Ведь обычно мы сами ездили его забирать.

У меня сердце ушло в пятки. Хумира. Из головы вылетело, настолько я погрузилась в свои проблемы!

– Наверное, новый сервис в аптеке, – стараясь сохранить спокойствие в голосе, ответила я. – Удобно же, не нужно никуда мотаться.

– Да, очень удобно. И знаешь, что странно? Курьер привёз целый термоконтейнер, а там шесть упаковок! Лекарства хватит сразу на три месяца вперёд! Может, Антон по какой-то акции сразу столько взял?

Я закрыла глаза. Три. Месяца. Это мог быть только…

– Возможно, мам. Он же знает, как важно папе не пропускать приём.

– Золотой у тебя муж, Настенька. Как о нас заботится!

Если бы она только знала правду…

– Мам, мне пора. Врач пришёл.

– Конечно, конечно. Выздоравливай, доченька.

Я положила трубку. Савва. Это мог сделать только он. Каким-то образом узнал про папину болезнь и организовал поставку лекарств. Сто восемьдесят тысяч рублей за три месяца для него, наверное, не такая большая сумма. А для моей семьи – вопрос жизни и здоровья папы.

Савва снова просто взял и сделал. Даже не намекнул. Ни