Развод. Месть. Острее скальпеля - Милана Усманова

Свекровь медленно опустилась обратно на стул.

– Не может быть… Мой сын не мог… Я не так его воспитывала! – она покачала головой, взор ясных голубых глаз потух. – Но за последние годы, как только он стал большим человеком, что-то в нём изменилось, я закрывала глаза, старалась убедить себя, что мне просто мерещится… Но, видно, деньги, высокая должность вытащили из него на свет нечто потаённое, неприглядное… Его отец таким был… Яблоко от яблони? Как же ж не хочется в это верить… А эта Ксюша около него всё время вертелась. Я ещё думала, зачем твоя замужняя подруга так часто посещает ваш дом?

– Она развелась полгода назад. И она беременна от Антона.

Зинаида Петровна закрыла рот рукой, округлила глаза в ужасе.

– Ох… Настенька, прости меня. Прости за него. Я вырастила подлеца.

– Вы не виноваты, – я сжала её руку. – Вы всегда были ко мне добры.

– Добры… – она горько усмехнулась. – Сделка по дому завершилась и я перевела все деньги Антону. Всё до копейки. Двадцать восемь миллионов. И, я так подозреваю, он по указке своей любовницы, ничего тебе не даст.

Она подняла на меня полные слёз глаза.

– Сколько нужно на операцию?

– Два с половиной миллиона. Минимум.

– Я найду. Обязательно найду. Возьму кредит, займу у знакомых, продам дачу. Ты встанешь на ноги, слышишь?

– Зинаида Петровна, не надо…

– Надо! – она решительно вскочила. – А с сыном я поговорю. Нет, даже говорить не буду. Не заслужил он больше ни моих слов, ни моего внимания. Предать такую жену ради какой-то шлюхи… Я его не прощу. Никогда.

Она наклонилась, поцеловала меня в лоб.

– Держись, доченька. Ты у меня всегда была сильная. И сейчас выкарабкаешься. А я помогу, чем смогу.

После её ухода я долго лежала, глядя в потолок. Хорошо, что есть на свете такие люди, как Зинаида Петровна. Которые даже перед лицом предательства близких остаются порядочными.

Жаль только, что все деньги за дом уже у Антона.

Тут дверь снова распахнулась и в палату влетела медсестра Оля. Глаза круглые, как блюдца.

– Анастасия Васильевна! Вы… вас… – она замолчала, пытаясь отдышаться.

А за ней в помещение вошёл…

Савва Богданов.

Я даже растерялась, не зная, как реагировать.

Тем временем мужчина всё такой же невозмутимый, в том же строгом костюме, сказал:

– Добрый вечер. Ольга, соберите вещи Анастасии Васильевны.

Медсестра бросилась к тумбочке, начала складывать мою одежду в пакет.

– Что происходит? – самообладание наконец-то вернулось ко мне, я перевела взгляд с Саввы на мечущуюся по палате Олю и обратно.

– Вы переезжаете в Бурденко. Вас там уже ждут, – спокойно пояснил мужчина, глядя мне в глаза. – Завтра утром консилиум, послезавтра операция. Лучшая бригада нейрохирургов.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. За широкой спиной маячил Сашка Воронов. Такой же офигевший, как и я.

– Но… как? Там очередь…

– Инвалидное кресло уже везут, – будто не услышав меня, продолжал говорить Богданов, – Александр Иванович, – он повернулся к хирургу, – благодарю за заботу об Анастасии Васильевне. Можете, пожалуйста, собрать всю необходимую медицинскую документацию?

– Э-эм… Я сейчас…– Воронов кинулся куда-то по коридору. – Пять минут, и всё будет готово! – крикнул на ходу.

В голосе Сашки я отчётливо услышала шальное веселье. Друг быстрее меня врубился в то, что происходит.

Следующие пятнадцать минут пронеслись как в тумане. Крепкий медбрат аккуратно переложил меня в инвалидное кресло. Я сжимала в руках пакет с вещами и не могла произнести ни слова. Воронов сунул мне папку с документами, что-то бормоча про чудеса. Оля смотрела на Савву, как на волшебника.

По коридорам больницы, в которой я проработала столько лет, меня осторожно везли к выходу. Медперсонал оборачивался, перешёптывался. У главного входа ждал большой чёрный Mercedes с тонированными стёклами. Водитель и ещё один мужчина помогли загрузить меня в машину.

Савва сел рядом. Автомобиль плавно тронулся.

И только тогда я смогла выдавить:

– Это… это всё сон?

Богданов повернулся ко мне, и я увидела, как уголки его губ чуть приподнялись в подобии улыбки.

– Нет, Анастасия Васильевна. Это не сон. Я просто выполняю ваши желания, как и обещал.

– Но… два с половиной миллиона…

– Три восемьсот, – поправил он. – С учётом срочности и привлечения ведущих специалистов. Уже оплачено.

Я прижала дрожащую, ледяную ладонь ко рту, чувствуя, как снова накатывают слёзы. Но на этот раз не от отчаяния.

– Почему? – еле слышно прошептала я.

– Потому что могу. Потому что должен. И потому что верю в вас. Вы встанете на ноги. А когда встанете, будете спасать других. Это лучшая инвестиция, которую я могу сделать.

Вечерний город, сияя огнями, проплывал за окном.

Впервые за эти дни я почувствовала тепло. Тепло там, где билось моё сердце.

Глава 7. Звонки в ночи

Национальный медицинский исследовательский центр нейрохирургии имени академика Н.Н. Бурденко встретил меня запахом дорогой дезинфекции и тихим гулом современного оборудования. Разница с нашей областной больницей ощущалась с первых секунд.

– Анастасия Васильевна Максимова, экстренная госпитализация, – Савва передал документы администратору.

Девушка за стойкой быстро внесла данные в компьютер.

– Восьмой этаж, VIP-отделение нейрохирургии. Палата 857. Вас уже ждут.

Я уже ничему не удивлялась и не лезла с вопросами к Богданову. Лучшая палата? За бешеные деньги? Что же, если у него есть на то средства, благодарно приму.

К моей коляске подошёл высокий и худой медбрат. Он не спеша катил меня в сторону лифтов, когда его вдруг окликнули:

– Рома, погоди! Я сам помогу Анастасии Васильевне, – рядом с нами остановился молодой мужчина лет тридцати. Я удивлённо на него уставилась. Он в ответ, не мигая, смотрел на меня. Я же нахмурилась, силясь вспомнить, где же я его видела?

– Станислав Валерьевич, конечно, – транспортировщик уступил своё место ему.

И тут меня осенило. Стас Птенчиков! Года четыре назад он ассистировал на одной непростой операции.

– Стас? – я не могла поверить своим глазам. – Какая встреча!

– Анастасия Васильевна, рад, что узнали, – его лицо расплылось в улыбке, но в глазах читалась тревога. – Рад вас видеть, жаль, что при таких обстоятельствах…

Я вымученно улыбнулась:

– В жизни всякое бывает, поэтому, друг мой, цени