Развод. Месть. Острее скальпеля - Милана Усманова

приходилось иметь дело с "крышей". Старые времена, старые правила. Но я всегда держался в стороне от криминала. Платил, но не входил. Когда времена изменились, одним из первых перекрыл кормушку к своим деньгам.

Кто-то из знакомых ребят ушёл в политику. Кто-то в тюрьму. Кто-то на кладбище. А я остался с ресторанами.

Женат не был. Некогда. Сначала бизнес поднимал, потом привык к одиночеству. Есть женщины, конечно. Но семья… Наверное, это просто не моё…

Я с трудом разлепил веки.

Я жив. Жив благодаря ей.

Горло горело огнём. Попытался попросить воды, но изо рта вырвался лишь невнятный хрип.

– Тихо, тихо. Не пытайтесь говорить.

Рядом со мной возникла пожилая, уставшая медсестра.

– Операция прошла успешно. Сантиметр левее, и…

Женщина не договорила, но я всё прекрасно понял. Сантиметр левее и никто бы мне не помог.

– Вам повезло, наша доктор Максимова великолепный хирург. Она в десятке лучших столицы.

Я провёл три дня в реанимации. За всё это время Анастасия Масимова ни разу ко мне не заглянула, хотя я очень её ждал. Говорить было больно, но возможно. Голосовые связки оказались не задеты, что являлось самым настоящим чудом при таком ранении.

Потом меня перевели в общую палату и ко мне, наконец-то, допустили Костю. Мой начальник безопасности. Бывший опер.

– Нашли, – сказал он без предисловий. – Шестёрки Малого. Он решил, что пора расширяться.

Малой. Новая звезда криминального мира. Молодой, амбициозный, тупой.

– Что… сделали? – прохрипел я.

– Уже поговорили. С Малым и с его пацанами. Больше не полезут.

Я не спрашивал, как именно поговорили. Не хотел знать.

– Савва Аркадьевич, мы переводим вас в «Медикал Плаза». Там долечитесь спокойно.

Я покачал головой.

– Доктор Максимова…

– Потом поблагодарите. Сейчас важно восстановиться.

Вскоре меня перевели в частную клинику, где я пролежал ещё две недели. Шов на шее превратился в аккуратный рубец. Голос восстановился почти полностью, осталась лишь небольшая хрипотца, которая, впрочем, никак мне не досаждала.

Время шло, я разобрался с накопившимися делами и, как только немного разгрузился, снова стоял у регистратуры областной больницы.

– Мне нужна Анастасия Васильевна Максимова.

– Заместитель главного врача в командировке, – девушка даже не подняла глаз от монитора. – Вернётся через несколько дней.

Я хотел оставить ей конверт с деньгами в качестве моей безмерной благодарности. Но медсестра наотрез отказалась его принимать и кому-либо передавать. Пришлось смириться и уйти ни с чем.

***

Настоящее время

Я снова стоял у той же регистратуры.

– Анастасия Максимова? – девушка за стойкой нахмурилась. – А вы кто ей?

– Бывший пациент. Она мне жизнь спасла.

– Анастасия Васильевна… – медсестра замялась. – Она в седьмой палате.

– Что значит в палате? – перебил я.

– У неё сложная травма. И она не принимает посторонних.

– Позовите её лечащего врача, пожалуйста, Скажите, это важно.

Девушка посмотрела на визитку, на меня, на двух охранников за моей спиной, которые теперь везде меня сопровождали, и через десять минут появился врач. Мужчина средних лет в очках.

– Вы к Анастасии Васильевне? Я её лечащий врач, Александр Воронов.

– Добрый день, – мы пожали друг другу руки. – Анастасия Васильевна не так давно спасла мне жизнь. И мне бы очень хотелось её отблагодарить.

Воронов еще раз внимательно меня оглядел, остановив взор на костюме, часах, охранниках. Сделал какие-то свои выводы и, кивнув самому себе, вдруг сказал:

– У Насти компрессионный перелом позвоночника. Частичный паралич нижних конечностей. Ей нужна дорогостоящая операция.

Я не сразу осознал смысл сказанного, а когда дошло, стремительно шагнул вперёд, нависнув над удивленным доктором:

– Проведите меня к ней. Немедленно.

– Но…

– Пожалуйста, – надавил я.

Он судорожно сглотнул и рвано кивнул.

– Пойдёмте. Только прошу вас, будьте вежливы и аккуратны в словах. Она в тяжёлом состоянии. Не только физически.

Мы шагали по больничным коридорам. Как и месяц назад в воздухе витал тот же запах хлорки и лекарств. Только сегодня я шёл сам. А она…

– Вот здесь.

Александр открыл дверь. Двухместная палата. У окна пустая койка. У стены…

Я узнал её сразу. Те же внимательные глаза, в которые я неотрывно смотрел до того, как мне сделали наркоз. И если тогда я видел в этой глубокой синеве решимость вытащить меня любой ценой, то сейчас в них таилась безграничная боль. Анастасия пыталась скрыть свои чувства, но получалось у неё откровенно плохо. Я видел на её бледном, осунувшемся лице безысходность.

– Анастасия Васильевна? К вам посетитель.

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, кто я такой.

– Здравствуйте. А вы?..

Я сделал шаг вперед. Надо было хоть что-то сказать. Но все слова застряли в горле.

Я ей должен. А я всегда плачу долги.

И этот отдам сполна.

– Кто с вами сотворил такое? – глухо прорычал я, удивившись той буре чувств, что взметнулась в душе.

– А с чего вы взяли, что в этом кто-то виноват? – она изумлённо приподняла брови и заинтересованно склонила голову к плечу в ожидании ответа.

Глава 6. Новый знакомый

Я смотрела на этого высокого незнакомца, широкие плечи которого, казалось, перекрыли всю палату и находилась в растерянности. Давно меня так не обескураживали.

Я прищурилась, мысленно убрав ему бороду и тут… картинка сложилась. Его карие глаза, идеально прямой нос, разлёт бровей, рубленые черты лица – это был тот самый раненый в шею. Если бы не растительность на его волевом лице, я бы вспомнила сразу.

– А с чего вы взяли, что в этом кто-то виноват? – полюбопытствовала я.

– Я знаю, как выглядят люди после несчастных случаев. И знаю, как выглядят те, кому сделали больно намеренно…, и вы здесь одна. Я достаточно повидал в жизни, чтобы сложить два и два, – с каждым его словом мои брови взлетали всё выше, надо же, какой проницательный да наблюдательный. – Но позвольте ответить на ваш первый вопрос, меня зовут Савва Богданов, ваш безмерно благодарный пациент. Спасибо. Вы спасли мне жизнь. Подобное не имеет цены, и тем не менее, мне бы очень хотелось вас отблагодарить. И не спешите отказываться, – опередил он меня, когда я открыла рот, чтобы вежливо отказаться.

Я поджала губы, погрузившись в размышления. Этот Богданов выглядел весьма обеспеченным человеком, там, в коридоре, остались его сопровождающие, полагаю, охрана. Он поступил по скорой, его жестоко ранили. Вывод?