Жертва - Шанталь Тессье

class="p1">Я осматриваю ряды заполненных Лордами скамей. Сквозь их маски и плащи не могу разглядеть, кто есть кто, но слышу их вздохи и приглушенные голоса, когда все они видят меня, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит.

Рядом со мной стоит Раят, скрестив руки на груди. Он будет единственным Лордом, стоящим сегодня со мной. Парень даже не спросил и не поинтересовался моими мотивами. Да это, собственно, и неважно. Раят понимает, что я сделаю все, что нужно, потому что он сам такой же. У него были свои причины делать то, что нужно было делать, когда дело касалось Блейкли. И я был рядом с ним, чтобы помочь, чем мог.

Пастор, которого я нанял, чтобы заменить того, что был у Люка, подходит, встает рядом со мной перед алтарем и кивает, давая мне понять, что он готов.

Под высокими потолками начинает звучать песня «Wicked Game» Лусайнт. Я улыбаюсь, вспоминая, как выбирал песню для нее, под которую она пойдёт к алтарю. У Люка была совсем другая. Я решил, что эта песня будет более подходящей.

Когда двойные двери открываются, гости встают, чтобы поприветствовать мою будущую жену. Лэйк и ее брат стоят бок о бок. Ее длинный шлейф безупречно развевается позади нее. Платье облегающее, подчеркивающее ее большую грудь и тонкую талию. Оно расширяется книзу, создавая впечатление, что она парит по облаку. Ее хорошенькое личико скрыто вуалью. Если бы ей не нужно было произносить свои клятвы, я бы заставил Лэйк открыть рот и засунул в него кляп. Разве это не было бы замечательным зрелищем? Она, стоящая перед родителями, и слюни стекающие с ее накрашенных губ на дорогое платье. Одна эта мысль делает меня твердым.

Вовремя.

Пока они идут по длинному проходу, песня играет на повторе. Миллер останавливается, и пастор спрашивает:

— Кто выдает эту женщину замуж?

Миллер смотрит на меня.

— Я, отец.

Я не просто так выбрал его для церемонии. Мне хочется рассмеяться, но воздерживаюсь. Вместо этого протягиваю левую руку, и Миллер медленно вкладывает руку сестры в мою. Когда дергаю ее слишком сильно, Лэйк спотыкается о подол своего платья, но я ее поддерживаю.

Брат Лэйк занимает место рядом с их родителями. Они абсолютно ничего не могут сделать. Лорды заключают браки по расчету по разным причинам. Поэтому тот факт, что Лэйк достанется мне, должен привести их в ужас. Это доказывает, как далеко я готов зайти, чтобы получить желаемое. Я выжидал своего часа. Три года обходился без секса, а потом еще три года ждал этого момента. Я всегда гордился своим терпением.

Протянув руку, я поднимаю вуаль и, откинув ее, вижу налитые кровью глаза Лэйк. Моя будущая жена опускает взгляд в пол, и это показывает мне, насколько покорной та будет. Она будет ползать, если я прикажу. Разве это не будет впечатляющим зрелищем? Лэйк симпатичная, но с фальшивым «я не уверена в себе», поэтому обесцвечивает волосы, отбеливает зубы, и у нее большие искусственные сиськи. Жаль, что Люк сделал ее такой. У Лэйкин Минсон, которую я помню, было больше самоуважения, чем у этой. Я буду испытывать ее при каждом удобном случае, чтобы понять, сколько потребуется времени, чтобы она сломалась.

Люку потребовалось три года, чтобы сделать ее такой, какой он хотел. Я сделаю это гораздо быстрее.

ЛЭЙКИН

Тайсон держит мои дрожащие руки в своих, а я пытаюсь успокоить дыхание. Полными слез глазами я смотрю в пол, не в силах встретиться взглядом с ним или с любым в этом здании. Стыд захлестывает меня, как приливная волна, уносящая меня в море, где не за что ухватиться. Я умру — медленной и мучительной смертью.

Я моргаю, и слезы бегут по моему лицу, когда вижу, как Тайсон надевает мне на палец кольцо. Его обручальное кольцо уже у него на пальце.

Лорды все делают по-своему. Каждому из них дан свой путь, и им позволено делать с ним все, что они, черт возьми, захотят. Не каждая свадьба проходит таким образом. Взять, к примеру, Раята. Я знаю из разговоров, что у них с женой не было большой свадьбы в присутствии других Лордов.

Мы здесь только потому, что Люк хотел, чтобы мы обменялись клятвами именно так. Тайсон просто перехватил это.

Пастор отходит в сторону, открывая Тайсону доступ к длинному прямоугольному деревянному столу — столу Лордов. С каждого конца его свисает черная дорожка, поверхность которой усыпана лепестками белых роз, а на ней в отдельных хрустальных подставках стоят заостренные свечи. Здание настолько велико, что пламя почти не дает света. Они не имеют никакого значения, кроме как украшение стола.

Тайсон отпускает мои руки, и они безвольно падают вдоль тела. Он протягивает ладонь, чтобы взять лежащий перед свечами кинжал. Тайсон вынимает его из старых потертых кожаных ножен, на которых выгравирован их герб — круг с тремя параллельными линиями посередине — и поднимает его к моему подбородку, заставляя посмотреть на него. Холодный острый край вдавливается в мою плоть — достаточно, чтобы зацепить, но еще не настолько, чтобы прорвать кожу.

Наши взгляды встречаются, и я задерживаю дыхание. Тайсон делает шаг ко мне, и кончик лезвия мягко проходит по линии моей челюсти к основанию уха. Металл холодный, но гладкий, прижимается к моей горящей коже, от чего у меня по спине пробегают мурашки.

— Произнесите свои клятвы, — объявляет пастор, и у меня начинает бешено колотиться сердце.

— Я... клянусь, — заплетающимся языком произношу я. Дыхание прерывистое, пульс учащенный.

Кончик лезвия прокалывает мою кожу, и я с шипением выдыхаю, а затем чувствую, как по моей шее стекает теплая жидкость.

Тайсон прослеживает голубыми глазами, как она медленно бежит по моей груди и стекает между грудей.

Взяв кинжал, Тайсон прокалывает его кончиком свой большой палец и, обхватив мой подбородок, нежно проводит им по моим дрожащим губам, размазывая по ним свою кровь.

— Ты клянешься. — Его глубокий и напористый голос обладает силой. От этой мысли хочется плакать.

— Вместе, — добавляет пастор.

— Мы клянемся, — шепчу я себе под нос, в то время как он командует нашей аудиторией.

Тайсон подходит ко мне, сокращая небольшое расстояние. Не сводя с меня глаз, он опускает губы к моей ключице. Я чувствую, как его теплый и влажный язык пробегает по моей шее, слизывая дорожку крови, и по моей щеке скатывается слеза. По телу пробегает дрожь.

Я чувствую, как его губы медленно скользят по линии моего подбородка, и он тихо говорит:

— Кровь — моя клятва, ты навсегда