Жертва - Шанталь Тессье

Когда его язык проникает мне в рот, я чувствую вкус чего-то металлического — нашей крови, и сглатываю, зная, что, если этого не сделать, меня вырвет. Я и так уже достаточно опозорилась.

Я собираюсь прервать поцелуй и отстраниться, но Тайсон кладет руку мне на затылок, удерживая меня на месте. Другой рукой скользит по моей талии, прижимая меня к своему крепкому телу.

Я пытаюсь бороться с ним, но его губы легко приоткрывают мои. И Тайсон овладевает моим ртом, заставляя мое тело реагировать на него, хотя мне этого и не хочется. Мои бедра напрягаются, а сердце бешено колотится. Я закрываю глаза, и Тайсон проглатывает то, что, судя по всему, является моим стоном. Меня уже целовали раньше, но это было по-другому. Тот парень мне действительно нравился.

Тайсон зарывается руками в мои волосы, и я чувствую, как тот распускает тугой пучок. Наклонив мою голову, он углубляет поцелуй, и его язык ласкает мой самым нежным образом. Хотя я знаю, что это совсем не так. Жар пробегает по моей спине, и тело начинает покалывать электричеством.

Когда Тайсон отстраняется, первым прервав поцелуй, я ненавижу себя за то, что не отпрянула. Что охотно остаюсь рядом с ним. Он нежно чмокает меня в губы, а затем выдыхает мне в ухо так, что слышу только я.

— Добро пожаловать в ад, малышка. Ты сможешь отползти лишь настолько, насколько позволят мои цепи.

Прикусываю язык, чтобы не разрыдаться. Мое тело дрожит, сердце колотится, дыхание прерывается. Я не могу нормально думать. Тайсон отступает назад и облизывает свои окровавленные губы, наблюдая за моими беззвучными рыданиями.

— Я объявляю вас мистером и миссис Тайсон Кроуфорд, — объявляет пастор безмолвной аудитории.

Эти слова подобны захлопнувшейся двери, замуровавшей меня в моей клетке.

ДЕСЯТЬ

ТАЙСОН

Моя жена стоит передо мной на том самом месте, где три года назад я отказался ради нее от своей жизни. Ее наполненные слезами глаза встречаются с моими. И я улыбаюсь, глядя на размазанную по ее губам кровь. Поцеловав ее в первый раз, я почувствовал, как напряглось ее тело. Как она пыталась сопротивляться. Но часть ее, лучшая часть, растворилась во мне. Ее тело будет жаждать моей власти. Я буду выставлять ее на всеобщее обозрение, как свой личный гребаный трофей. Чтобы ее отец испытывал отвращение и стыд.

Раздается звон колокола, прорезающий тишину собора. От громкого звука Лэйкин вздрагивает, пытаясь сделать шаг назад, но я удерживаю ее на месте.

Смотрю на кровавый след, тянущийся от ее шеи к груди. Сегодня ночью она прольет за меня кровь многими способами.

— Тайсон. — Мое имя тихо слетает с ее дрожащих губ.

— Да, малышка? — я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с ее глазами.

— Иди к черту, — шепчет Лэйк, имея в виду мое последнее высказывание.

Я улыбаюсь ей.

— Будет очень весело поставить вас на колени, миссис Кроуфорд.

Она сглатывает.

ЛЭЙКИН

Тайсон хватает меня за руку и помогает сойти с алтаря, и сразу же тянет по покрытому белым ковром проходу. Все стоят по обе стороны и смотрят, как мы идем. Мои родители даже не пытаются догнать меня и заговорить со мной. Да и что тут говорить?

Слишком поздно. В глазах Лордов я уже замужем. Пастор даже не стал просить тех, кто против этого брака, говорить сейчас или навсегда замолчать. Потому что он знал, что это не имеет значения. Когда Лорд выбирает свою Леди, пути назад уже нет.

Мы выходим на улицу, и на меня мгновенно обрушивается дождь. Я взвизгиваю, вскинув над головой свободную руку. Черный лимузин уже припаркован прямо перед собором, и Тайсон придерживает заднюю дверь, чтобы я могла в него залезть.

Это, наверное, самый джентльменский поступок, который он когда-либо для меня делал.

Отодвигаюсь от него как можно дальше, что довольно сложно, учитывая, что мне мешает платье. Найдя свободное место, я тяну на себя шлейф как раз в тот момент, когда Тай запихивает его в машину и садится. Положив руки на теперь уже испорченный шелк, я даже не пытаюсь выглянуть в окно, чтобы посмотреть, не вышла ли моя семья нас проводить.

Да это и неважно.

Был запланирован большой и навороченный свадебный прием, который также должен был состояться в соборе, но, полагаю, в этом уже нет необходимости. Тайсон доказал свою правоту и сделал меня своей женой.

Мы сидим в тишине, пока водитель едет по извилистой двухполосной дороге под проливным дождем. Он везет нас в центр города и останавливается под навесом отеля. Кода до меня доходит, зачем мы здесь, моя душа уходит в пятки. Я надеялась, что Тай пропустит эту часть. Парковщик открывает перед нами заднюю дверь, и Тайсон выходит. У меня уходит мгновение на то, чтобы вернуться к двери, и я бормочу слова благодарности, когда мужчина из службы парковки помогает мне выйти.

— Поздравляю, — улыбается парень, когда его взгляд останавливается на моем свадебном платье, и я чувствую, как опускаю плечи, не в силах поблагодарить его на этот раз. Как бы невежливо это ни было с моей стороны.

Тайсон берет меня за руку и тащит вверх по лестнице, обтянутой черным бархатом, и через стеклянную дверь. Я чувствую, что на нас смотрят, поэтому не отрываю взгляда от белого мраморного пола с инкрустацией из черных бриллиантов.

Мои каблуки путаются в платье, и я чуть не спотыкаюсь, но Тайсон дергает меня за руку, удерживая на ногах.

Мы проходим через изысканный вестибюль роскошного отеля к лифтам. Нам приходится ждать свой, и я стараюсь успокоить дыхание. Я провела здесь, в «Минсоне», большую часть своего детства. Он принадлежит моему отцу. Только в Соединенных Штатах у него более пятисот филиалов. Люди регистрируются, не имея ни малейшего представления о том, какая незаконная деятельность здесь ведется. Лорды размещают своих членов по всему миру, чтобы принести пользу своему обществу. Они берут самое страшное зло, наряжают его в костюм за десять тысяч долларов, дают ему бутылку дорогого виски и способность высасывать душу из тела без вашего ведома. Я очень много раз видела, как это делал мой отец. Бедные ублюдки никогда не видят, как это происходит.

Наш лифт открывается, и мы заходим в него. Тайсон достает карточку и сканирует ее. Это единственный лифт, который имеет доступ на этаж. Загорается надпись «H» — «Люкс для новобрачных», и мы в тишине