Год моего рабства - Лика Семенова

Я с трудом нашла в себе силы посмотреть на Пальмиру. Заметила, что она кривилась гаденькой улыбкой, глядя на меня. Тем не менее, она терпеливо ждала, пока я отвлекусь сама. Тоже глазела? Скорее, смеялась над моим замешательством.

— Хочешь ближе посмотреть?

Я даже отшатнулась, давая понять, что это уж слишком. Сглотнула, чувствуя, что в горле пересохло:

— Куда они их?

Пальмира пожала плечами:

— К кому-то из высокородных дам, как видишь. Судя по повязке.

Я даже нахмурилась:

— Высокородные имперки развлекаются… с рабами?

Пальмира посмотрела на меня, как на идиотку:

— А кто им запретит? И они подороже, чем мы с тобой. На бойцов всегда был сумасшедший спрос. Особенно на знаменитых, как Тандил, — она кивнула на верийца. — Слышала? Он очень знаменит. Приносит своему хозяину невероятные деньги.

Я покачала головой:

— Не слышала. И не хочу слышать… А повязка зачем?

— А сама как думаешь?

Я пожала плечами:

— Ведь это Кольеры. Разве имеет значение, что видел раб, который никогда не сможет отсюда выйти? Или… сможет?

Пальмира повела бровями, игнорируя последний вопрос:

— Тоже верно. Но если речь идет о высокородных имперках, то устроители гарантируют госпожам полную тайну. О том, что они делают в этих стенах, не узнает никто и никогда.

Я даже скривилась:

— Прям уж никто?

Пальмира покачала головой, и по всему было видно, что она не лжет. По крайней мере, сама верит в то, что говорит.

— Если такой раб увидел госпожу — раба убивают. Это не шутки.

— А рабыню? Если увидела господина? Рабыням тоже завязывают глаза? — внутри замерло.

Имперка кисло скривилась:

— Это уже по желанию. У кого какие причуды. Но если даже хозяйственная рабыня во время подобных развлечений случайно увидит госпожу — то убьют и рабыню. Честь высокородных женщин — это совсем другое.

Я снова схватила ее за руку:

— А остальные? Что с остальными? — Я сама не смогла бы ответить, почему этот вопрос так заинтересовал меня. Но хотела знать. — Ведь не может быть такого, что этих высокородных женщин никто здесь не видит. Вообще. Их кто-то встречает, кто-то провожает.

Пальмира дернулась с заметной злостью, освобождаясь от моих пальцев:

— Может. И не такое может.

— Да врешь ты все! Это невозможно. Чтобы совсем никто! Здесь куча народу.

Имперка пожала плечами:

— Если ты внимательная, может, заметила, что практически всегда коридоры пусты? Нет? — Она вздохнула, сокрушенно покачала головой: — Смотрю, тебе лишь бы спорить. Ох, и нахлебаешься же ты здесь… с таким-то нравом. Да и что тебе с этого знания?

Я тоже пожала плечами, копируя ее жест:

— Здесь живут по их правилам. Я хочу знать эти правила.

Пальмира какое-то время смотрела на меня, потом кивнула:

— Может, ты и права. А, может, и нет… Знаешь, я поначалу тоже все понять пыталась. Казалось: поймешь, и выход найдется, как в школьной задачке. Но не отовсюду находится выход, Мирая. Иногда его не существует. Нужно просто смириться. Потому что, пока ты пытаешься что-то понять — это значит, ты на что-то надеешься. — Она многозначительно посмотрела на меня, снова вздохнула и будто сдалась, понимая, что не отстану. Подняла левую руку, стукнула легонько пальцем по навигатору, на котором виднелась подсвеченная белая паутинка линий: — Вот. Самое главное. Ничего здесь нет главнее.

Я с недоумением посмотрела на прибор:

— Всего лишь навигатор. Рано или поздно можно выучить все ходы, если захотеть. Все лестницы. Все повороты. Если надеяться на собственную память и наблюдательность, а не на эту штуку. Я и без нее поняла, что сейчас мы идем не той дорогой. Ты соврала. Куда ты меня ведешь?

Пальмира печально улыбнулась, демонстрируя безупречные белые зубы. Я будто впервые увидела, насколько она была хороша. И поразилась. Если сменить эту унылую одежду, она будет необыкновенной, ослепительной красавицей.

— В этом-то все и дело. — Пальмира тронула тонким пальцем ремешок навигатора: — В этом все и дело…

Ее паузы раздражали.

— Да в чем?

Пальмира опустила руку, открыто посмотрела мне в лицо:

— Кольеры переменчивы. Они подвижны, Мирая. Как исполинский живой лабиринт. Сотни тысяч возможных ходов. Того пути, которым мы шли несколько часов назад, больше не существует. Поэтому мы идем здесь.

Теперь я молчала. Пальмира лишь усмехнулась, покачала головой:

— Без навигатора передвигаться в Кольерах просто невозможно. Надеюсь, теперь ты понимаешь больше, как и хотела. Тебе стало легче?

Глава 14

Легче, разумеется, не стало. Будто закрылась еще одна исполинская дверь, отделившая меня от внешнего мира. Захлопнулась с тяжелым грохотом. Замуровала. Я даже онемела. Я не успела это обдумать, но глубоко внутри еще с утреннего разговора крепко засела мысль о том, что отсюда, все же, можно сбежать. Что бы ни говорила запуганная Финея.

Я сосредоточенно посмотрела на Пальмиру: а что если она слышала утром те мои неосторожные слова? А теперь пытается заморочить, чтобы я оставила эту мысль? Рассказывает о проклятых коридорах. Слышала или нет? Как понять? Впрочем, едва ли это важно. Это лишь повод доверять ей еще меньше. Теперь я жалела, что была груба с Пальмирой. Было бы лучше, если бы она думала, что я ей безоговорочно верю… Сглупила…

Я сглотнула:

— И как часто эти ходы меняются?

Пальмира повела бровями:

— Никто точно не знает. Я уже давно не отслеживаю маршруты — не имеет смысла. Проще довериться навигатору. Но признаюсь честно — я тоже когда-то пыталась.

Я пристально вглядывалась в ее лицо: так врет или нет? Если бы знать…

Она выпрямилась, кивнула вглубь коридора:

— Пойдем. Хватит здесь стоять. У меня и без тебя куча дел.

Я будто очнулась, огляделась. Теперь здесь было пусто — я даже не заметила, как ушли невольники. И только теперь я придала значение словам Пальмиры. Пустота… Она права — коридоры всегда были пусты. Я была слишком напугана, чтобы обращать на это внимание.

Я снова тронула Пальмиру за руку:

— Мы, правда, в тотус?

Та с готовностью кивнула:

— Правда. Даю слово.

Ничего не оставалось, как следовать за имперкой. Позади, глядя в спину. Но теперь я не смотрела на убранную в шишку косу — смотрела по сторонам, стараясь найти подтверждение ее словам. Пустой серый коридор с нишами дверей, дорожка траволатора у стены. Повороты, лестницы, снова коридоры, похожие так, что создавалось ощущение, будто мы ходим по кругу. Появилось желание, как в детской сказке, бросить конфетную обертку, чтобы снова и снова проходить мимо нее, понимая, что уже были