Научу быть папой - Мира Спарк

Теперь работа физруком не кажется мне такой плохой идей.

Естественно, на первое время — пока все не утрясется.

Хоть физруком, хоть трудовиком.

Могу и химия преподавать.

Я где-то слышал, что главное быть на одну тему впереди учеников и будет все тип-топ.

Возвращаюсь домой, когда вечер окончательно опускается на город.

Люди спешат домой после работы. Женщины с полными пакетами из продуктовых…

И я среди них — такой же работяга.

Смотрю на этих хрупких усталых женщин, руки которых оттягивает по одному-два пакета и думаю — где же их мужчины? Почему не встречают, не провожают своих женщин? Не помогают в конце концов…

Странно.

У Темыча как всегда весело и уютно — детей-то много, включая и мою. Никак тут не соскучиться.

— Анютка! — кричу с порога, но она сама уже несется ко мне.

Врезается и обхватывает ручонками.

Разрисованная мордашка светится улыбкой.

— О-па, — говорю, — я оставлял маленькую девочку, а получаю обратно… кого?

— Я — л-л-лысь! — рычит она, картавя и корчит пальчики в когти.

— Ого, как страшно, — отвечаю, сдерживая улыбку. — Ну, давай прощаться с Темычем, и так мы его напрягаем постоянно…

— А я с Настей иглала, — отрицательно машет головой маленькая рысь.

И в дверном проеме появляется она.

Сейчас она одета не строгий деловой костюм, который делал ее чертовски сексуальной и неприступной, а в безразмерный колючий свитер и леггинсы.

И этот контраст просто сводит меня с ума.

Ноги стройные, длинные… скольжу по ним взглядом.

— У меня глаза на лице вообще-то, — говорит она.

— Точно, — улыбаюсь я и отвечаю на ее суровую холодность шикарной улыбкой.

Только ее так просто не проймешь. Наоборот, лицо приобретает суровое и сосредоточенное выражение.

— А, пришел, — позади маячит Темыч. — Ну, все в сборе.

Какое-то внутреннее чутье мне подсказывает, что мне ждали.

— Олежа, давай поговорим, — приглашает Темыч, и все это напоминает мне сцену из далекого детства: педсоветы и прочие прелести лихой школьной жизни.

— Я всегда за поговорить, — усмехаюсь и беру Анютку на руки. — Тоже как раз хотел твое предложение обсудить…

— Олег, у вас есть какие-то документы на ребенка? — строго начинает Настя, и я понимаю, что тон разговора будет далеким от дружеского.

Пожимаю плечами.

— В люкзаке! — опережает меня с ответом Анютка.

Настя переглядывается с Темой.

Я спускаю Анютку с колен и говорю:

— Тащи все что есть…

Она приносит мне свой рюкзачок, и я вытаскиваю содержимое.

— Свидетельство, — перечисляет Настя, разглядывая документы, — прививочный сертификат даже есть, — показывает Теме, и тот кивает.

— Медицинская карточка и, — проглядывает листочки в прозрачном файлике. — Тут какие-то квитанции и все такое — на разовое посещение врача, видимо.

Тамара приносит чай, и я с удовольствием делаю большой глоток.

Неожиданное волнение охватывает меня, и я маскирую его.

Реально, у меня же кроме слов никаких подтверждений нет, что она моя дочь.

Осознаю все трагикомичность ситуации, и пот выступает на спине.

— В графе отец — прочерк, — показывает Настя Темычу свидетельство.

Тот вздыхает.

— Да уж, Олег…

— А ко мне, собственно, какие вопросы? — вскипаю вдруг я. — У меня самом проблем выше крыши, и я никак не рассчитывал, что какая-то поло…

Прикусываю язык и искоса смотрю на Анютку.

Нет, при ней я не скажу ни одного плохого слова о матери.

Неправильно это.

Перевожу дух:

— Я не рассчитывал на такой подарок, — киваю на девочку. — Но что теперь…

— Может в розыск подать? — робко предлагает Настя.

Тема качает головой и трет переносицу.

— Изымут под опеку…

Я вообще слабо соображаю о чем они все говорят.

Кого изымут, куда, но чувствую, что они помочь хотят. Искренне.

— Ладно, — вздыхает Настя, — я поговорю с подругой. У нее частный детский сад. Может быть она сможет принять ее под мою ответственность.

Тут же сияю улыбкой.

— Учтите, Олег, — строго осаждает она меня, — я не для вас стараюсь.

— Само собой…

— И это не будет бесплатно, а очень даже дорого. Подумали бы лучше о работе…

Мы переглядываемся с Темычем.

И в этом молчаливом жесте все: и согласие, и подписание трудового договора и даже, по ходу, оформление трудовой.

Когда мы собираемся уходить, Анютка на прощание чмокает Настю в щеку и говорит неожиданно громко:

— Настя, а ты завтра придешь покормить меня завтраком?

* * *

Дорогие мои!

Приглашаю вас в новинку нашего литмоба "Папа может все"

от Тани Поляк и Татьяны Каневской

"Неожиданное счастье майора Громова"

https:// /shrt/OrIk

Глава 17

Олег

Просыпаюсь от того, что мне в нос что-то тычут.

— Пап! Папа! Плоснись! Ты опять хлапишь, как тлактол!

Хочется выругать по привычке, но ее милая картавость напоминает мне — прежняя жизнь закончилась.

И теперь стоит придерживать язык.

Открываю глаза.

Первым делом замечаю две Анюткины косички и вспоминаю тут же о Насте.

На душе становится тепло.

Жаль, она не придет приготовить завтрак…

Ну, это пока — усмехаюсь я себе под нос, переворачиваюсь на другой бок и закрываю глаза.

— Папа! Вставай! Я хочу в детский сад! А ты хочешь на лаботу! Хочешь же?

Глаза распахиваются сами.

Детский сад…

Работа…

Жизнь — боль…

Надо мной стоит Анютка с моим будильником в руке.

— Семь ноль-пять, — сообщает она. — Ты обещал, что сегодня не опоздаешь.

Я хрипло бурчу:

— Я вообще-то безработный пока.

— Не-а, — она складывает ручки на груди. — Ты теперь учитель. Настоящий.

И смотрит так, будто вручает мне медаль «Ответственный человек».

И откуда эта малявка может знать что-то про учителей, и кто настоящий, а кто нет?

А, вообще забавно, да.

Два слова, а звучат как приговор.

Учитель. Настоящий.

Я, который до недавнего времени считал школу вражеской территорией.

Подрываюсь с постели и на ускорениях умываюсь и готовлю завтрак.

Анютка кривится, но все же поглощает кашу «мэйд ин Олег Нестеров».

Да, я согласен — Настиных рук тут явно не хватает.

К восьми я уже стою у дверей школы, с папкой под мышкой и непоколебимой уверенностью, что выгляжу идиотом.

Пальцы потеют, рубашка давит в вороте.

— Первым делом — прибарахлиться, — бурчу себе под нос.

А то, как бедный родственник — еще и в чужой рубашке.

Господи, до чего я дошел…

Секретарь проводит меня к директору – строгой женщине с прической-«башней».

— Олег Волков? — спрашивает она, глядя поверх очков.

— Он самый.

— Опыт педагогической работы?

— Провожу постоянную педагогическую работу, — честно отвечаю.

Директор поправляет очки и смотрит поверх.

— В смысле? Артем Николаевич говорил…

— У меня дочь, — поясняю я. — Одна штука. Своя.

Женщина хмыкает.

Не сомневаюсь,