Развод. Без сожалений - София Брайт

Я выглядываю в окно прихожей, чтобы понять, что именно происходит. И вижу двух мужчин в форме и Ксюху. Они препираются с Толиком, которому не остается ничего иного, кроме как открыть дверь.

— Кирюха! — заходит через порог подруга. — Привет!

— Ксюша! Ты сделала это!

— А то! А теперь давай собирайся. Бьюсь об заклад, лакей твоего благоверного уже наяривает ему на телефон и очень скоро твой кобелек приедет сюда.

— Секунду! — бегу наверх, забирая наши с Лизой чемоданы.

— Давай помогу, — вырывает у меня из рук одну ручку подруга. — Эй, Березиков! — кричит она.

— Ксения Ивановна? — вырастает на пороге здоровый молодой парень. — Помоги даме с багажом.

— Без проблем, — говорит он и забирает мои чемоданы.

— Документы взяла?

— Да, успела собрать.

— Вот и умница, — смотрит она, как я обуваю кроссовки, которые смотрятся вполне уместно даже с таким соблазнительным платьем. — Платье — отпад.

— Лучше молчи, — не хочу обсуждать свой внешний вид, про который я даже забыла, пребывая в подвешенном состоянии.

Перешагиваю порог, встречаясь взглядом с Толиком.

— Кира Алексеевна! Егор Николаевич запретил вам выходить из дома! — игнорирует он людей в форме.

— Ты смотри, как бы на тебя и твоего Николаевича заявление не написали о насильственном удержании человека.

— Но… — хочет возразить Толик.

— Никаких но! — рявкает на него Ксюха. — И варежку прикрой, а то муха залетит.

Мы проходим к автомобилю с мигалками, и я сажусь на заднее сидение вместе с подругой.

— Куда едем?

— К родителям. Там дочь.

— Так, забираем дочь, но у родителей ты не остаешься. Это первое место, где он будет вас искать.

— А куда мне ехать?

— Как куда? А подружки тебе на что? Надежнее моей квартиры места не найти, — усмехается она.

— Неудобно тебя сковывать.

— Неудобно есть с завязанными руками, а пожить у одинокой подружки в четырехкомнатной квартире очень даже терпимо, — подмигивает Ксюха.

В этот момент чувствую вибрацию телефона. Смотрю на имя мужа на дисплее, и внутренности стягивает в узел от страха.

— Не отвечай и ничего не бойся. Я тебе помогу. Просто напиши, что собираешься пожить какое-то время отдельно и все обдумать. А завтра я тебя сведу со специалистом по бракоразводным процессам.

— Спасибо, Ксюш. Ты меня спасла.

— Для этого и нужны друзья. Ты и сама тогда меня очень сильно выручила. А на добро отвечать принято добром.

Чувствую, как по щекам текут слезы.

— Поплачь, Кир. Но не долго. Не стоит он твоих слез. Все пройдет. И боль тоже… Потом ты себе будешь говорить снова и снова спасибо, что не стала терпеть изменника.

— Надеюсь, что смогу его разлюбить, — вытираю влагу с лица. — Но жить я точно с ним не смогу. И разведусь без сожалений.

Глава 15

— Мамочка, а мы здесь надолго? — спрашивает Лиза, присаживаясь ко мне на диван и обнимая.

— Погостим немного у тёти Ксюши, — улыбаюсь дочке.

— А когда поедем домой? Я хочу домой, — говорит она с какой-то грустью.

— Тебе здесь не нравится?

— Просто я хотела остаться у бабушки с дедушкой.

— Я понимаю, малыш. Но у бабушки сейчас нельзя. И домой тоже…

— Вы с папой поругались, да? — дочь заглядывает мне в лицо, и я хочу провалиться сквозь землю, чтобы не объяснять ей происходящее.

— У нас с папой есть вопросы, по которым мы не сошлись во мнении. И какое-то время нам лучше пожить врозь.

— Я так и думала, — кивает она и утыкается личиком мне в плечо.

— Почему?

— Потому что ты не улыбаешься. И папа… он почти не разговаривает и не смеется. Все время думает о чем-то.

Надо же, даже Лиза заметила перемены в наших отношениях. А я до последнего надеялась выплыть из той безнадеги, в которой мы оказались. Егор тоже хорош… Хочет, чтобы ребенок наблюдал за всем этим и считал, что такая семья — это норма? А потом она вырастет, выйдет замуж и молча будет терпеть от мужа мерзкое отношение к себе.

Не бывать этому! Не выйдет!

— Папа нас больше не любит, да? — звучит из уст ребенка тот самый вопрос, который заставляет спину покрыться ледяной испариной.

— Папа тебя всегда будет любить, независимо от того, что происходит между нами, — по крайней мере, так должно быть.

И я верю, что у Исаева еще осталось хоть немного достоинства и после развода он не забудет о существовании дочери.

Но в ответ на мои слова Лиза всхлипывает, а затем начинает плакать.

— Ну, малыш, — прижимаю ее к груди и глажу по голове. — Не плачь, солнце.

— Я не хочу, чтобы вы разводи-и-и-ились, — протяжно плачет она, и у меня сердце кровью обливается из-за того, что ребенку приходится проходить через подобное.

— Такое случается, солнце, что мужчина и женщина перестают любить друг друга. И чтобы они улыбались, им надо разойтись.

— Меня вы тоже теперь не будете любить? — чувствую, как футболка промокает от слез дочки.

— Ну что ты, родная. Ты мое сердечко, мое сокровище, моя радость. Ты самое драгоценное, что у меня есть в жизни. Ничто и никогда не сможешь сделать так, чтобы я перестала тебя любить, понимаешь?

— Да, — всхлипывает она.

— И не забывай об этом, — целую ее в лоб.

— Эй, вы чего тут мокроту развели? — заходит в гостиную Ксюша. — Пойдемте чай с шарлоткой пить.

— Ты шарлотку испекла? — удивленно смотрю на нее.

— Вержбицкая, ты в своем уме? Будто мне есть когда стоять у плиты. Это мне благодарная гражданка подарила! — говорит подруга довольно.

— А ты уверена, что это съедобно?

— Уверена. Она мне каждую неделю выпечку таскает. Я на ее харчах уже три кило набрала. А мне ведь нельзя поправляться.

— Почему это?

— Блюду фигуру для будущего мужа.

— И уже на примете есть кто-то?

— Не только на примете, но и встречаемся уже шесть месяцев, — расплывается в улыбке Ксю.

— Серьезно? Ксюха, я так за тебя рада! И кто счастливчик?

— Счастливчик? — она смотрит на меня как на умалишенную. — Скорее, несчастный! Я же его за яйца так возьму, что у меня ни шага вправо, ни шага влево. Посмотрел в сторону — расстрел!

Я смеюсь над Ксенией и чувствую, что Лиза замирает и во все глаза смотрит на странную тетку.

— Как это расстрел? — спрашивает она изумленно.

— Дочь, не по-настоящему. Тётя Ксюша так шутит. Никого она расстреливать не будет.

— Как знать, — загадочно подмигивает дочери Ксюха.

— А не съезжаетесь почему? — я поднимаюсь с дивана и, взяв Лизу за руку, иду на кухню.

— Мурыжу мужика, чтобы посмотреть, насколько крепки его нервы и стальные бубенцы. Хлюпику со мной не