Развод. Без сожалений - София Брайт

Я понимаю Ксюшу. Один раз она очень сильно обожглась и теперь старается обезопасить свои чувства.

— И как он? Выдерживает?

— Пока старается, — говорит немного задумчиво.

— Интересно, кто из вас быстрее сдастся? Но, зная тебя, я уже его жалею.

— Я не поняла, ты на чьей стороне, подруга? — смотрит возмущенно Ксения, уперев руки в бока.

— Конечно на твоей!

— Тогда садись пить чай, — ставит перед нами чашки.

— Ты сегодня больше не поедешь на работу?

— Нет. Сегодня я вся ваша. А утром мы едем на встречу с адвокатом.

Только при мысли о том, что сейчас начнется волокита с дележкой имущества, опекой и прочие распри, меня кидает в пот.

— Что сникла? — спрашивает она у меня, глядя на то, как Лиза уминает шарлотку.

— Страшно, — признаюсь. — Он так просто меня не отпустит.

— Пусть не надорвется только, пытаясь удержать. Мы его самого по стенке размажем.

— Кого? — испуганно спрашивает дочь.

— Таракана одного, — подмигивает Ксюша. — Ты ешь и беги мультики смотри.

Но спустя минуту дочь подскакивает и бежит в коридор, заслышав звонок своего телефона.

— Лиза не отвечай! — кричу ей, но уже поздно.

— Да, папочка! — говорит она в трубку. — Мы в гостях у тёти Ксюши, — сдает нас с потрохами.

Глава 16

— Чего испугалась? — спрашивает Ксюша, когда я цепенею, услышав пронзительный дверной звонок.

— Это он, — говорю онемевшими губами.

— Конечно он. Кто ж еще, — произносит она так спокойно, будто мы обсуждаем погоду за окном. А потом лениво встает из-за стола, опуская чашку в раковину. — Быстро он. Тридцати минут не прошло.

— И что теперь делать?

— Что. Он, наверное, забыл, с кем имеет дело и к кому в квартиру ломится, — ополаскивает она кружку.

— Мама, почему вы не открываете дверь? — появляется на пороге с выпученными глазами Лиза.

— Доченька, иди в комнату. Порисуй, — стараюсь успокоить ребенка я.

— Кира, открывай! — начинает долбиться в дверь Исаев.

— Там папа? — дочь смотрит на меня испуганно, и в глазах поблескивают слезы. — Мама, там папа? Это же папа? — срывается ее голос. — Открой ему! Почему ты ему не открываешь?!

— Доченька, — подхожу ближе к ней, под грохот кулака о металл. — Мы сейчас не можем ему открыть.

— Кира, позвони ему, — строго говорит Ксения. — Можешь мне дать твой телефон, и я сама позвоню.

— Почему? — Лизу трясет, и она впадает в истерику.

— Доченька. Нельзя сейчас. Нам нужно с папой пожить какое-то время отдельно.

— Он хочет поговорить! — кричит дочка.

— Телефон разблокируй, Кира, — настойчиво повторяет Ксюха, а у меня голова идет кругом от того дурдома, что царит вокруг.

— Немедленно открой! Или пожалеешь! — кричит в подъезде муж, звоня в дверь и стуча.

Беру смартфон и снимаю блокировку.

— Мамочка, открой ему! Пожалуйста, — плачет дочь, и сердце кровью обливается от того, насколько ей плохо.

Егор прекращает долбиться, и я слышу, как на площадке звонит его телефон, а затем позади меня раздается голос Ксении:

— Исаев Егор Николаевич? С вами говорит капитан полиции Нонко Ксения Ивановна. Сейчас сюда приедет наряд полиции, и если вы не прекратите дебоширить и пытаться проникнуть в частную собственность, то вас посадят на пятнадцать суток.

— Да ты знаешь, с кем говоришь? — слышу его крик из динамика.

— Я все сказала! — сбрасывает она вызов.

— Он наверняка там с охраной, — пытаюсь представить, как телохранители будут отбивать своего босса от доблестной полиции.

— Ты его не пустишь, да? — всхлипывает дочь, но хотя бы уже не кричит.

— Нет, доченька, — обнимаю ее крепче, прижимая к себе.

— Почему? — смотрит она на меня с таким видом, будто я ее предала. — Просто поговорить.

Исаев снова звонит в дверь, но, не добившись результата, перезванивает на телефон.

— У нас не получится разговора, солнце. Папа утащит нас от тёти Ксюши и посадит под замок.

— Ты же скажешь ему, что так делать нельзя, и он не станет.

— Не все так просто, доченька.

— Слушаю, — Ксюха принимает вызов от Исаева на моем смартфоне. — Она сейчас занята.

— Мама, поговори с ним, пожалуйста, — просит дочь.

И у меня, кажется, сдают нервы. Я поднимаюсь на ноги и забираю телефон у подруги.

— Да, Егор, — стараюсь звучать твердо.

— Кира, что это за выкрутасы? — слышу напряженный и злой голос.

— Не понимаю, о чем ты?

— Ты должна сидеть дома и лечиться. И какого хрена ты втягиваешь в это посторонних людей? Мне казалось, ты давно не общаешься с этой гопницей, — выплевывает с отвращением супруг.

— Слушай, Егор, — я ухожу в дальнюю комнату, чтобы дочь не слышала неприятного разговора. — Ты запер меня дома.

— Чтобы у тебя была возможность охладиться, прийти в себя и трезво оценить ситуацию.

— Я ее уже оценила и развожусь с тобой.

— Похоже, ты не поняла, что это исключено. Развода ты не получишь.

— Рано или поздно нас все равно разведут, — сжимаю переносицу, понимая, что разговора у нас не получается.

— О, ты, похоже, не понимаешь, родная, что если я не захочу, то никто нас разводить не будет.

— Зачем, Егор? Ради чего ты держишься за этот брак, если ты меня не любишь?

— Что ты носишься с этой любовью, как курица с яйцом? — переходит на крик Исаев. — Я тебе уже все сказал. Любовь может быть каждые полгода новой, а семья должна быть одна, — дышит тяжело. — Даю тебе два дня, чтобы прийти в чувство, Кира. Если через два дня ты не вернешься, то пожалеешь об этом.

— Что ты мне сделаешь?

— Тебе это точно не понравится, милая. И если ты пойдешь до конца с разводом, то учти, дочь останется со мной.

Глава 17

— Доброе утро! Антон Олегович вас ждет, — радостно приветствует нас симпатичная брюнетка. — Проходите!

— Отлично, — говорит Ксюха.

— А мне что делать? — бурчит Лиза.

— Будешь рисовать? — спрашивает ее секретарь. — У меня есть карандаши и маркеры.

— Буду, — соглашается дочь.

— Не волнуйтесь, я за ней присмотрю, — любезно говорит девушка.

— Спасибо!

В кабинет подруга заходит первой, а я чувствую легкий мандраж. Все-таки не каждый день приходится ставить точку в браке. Ведь, как только я подам заявление, это будет означать конец для нашей семьи. Хотя на самом деле конец произошел гораздо раньше: когда муж закрутил роман с другой женщиной.

И невзирая на мою стопроцентную уверенность в своем решении, на душе гадко. А еще мне страшно от того, что будет дальше.

Я прекрасно понимаю, что Исаев со свету меня сживет, когда увидит, что я пошла, как