Пепел на моих крыльях - Рина Белая

И тогда король улыбнулся — тонко, медленно, с той хищной безмятежностью, от которой по коже бегут мурашки. В этой улыбке не было ни гнева, ни удивления — лишь пугающая неизбежность, словно он уже знал, как именно накажет меня за отказ.

— Заприте ее.

В следующий момент холодные руки стражников сомкнулись на моих запястьях.

Я почувствовала, как тяжелые взгляды знати прожигают мою спину, но никто не осмелился произнести ни слова.

Король не отвел взгляда.

— Отведите ее в подземелье. В самое сердце тьмы.

Когда меня уводили, я поймала на себе несколько взглядов: одни — полные ужаса, другие — презрения, третьи — неподдельного любопытства.

Но взгляд короля я чувствовала до самой двери.

Глава 6

Тяжелая дверь скрипнула, открывая проход, ведущий вниз.

Стражники крепко держали меня за запястья. Я не вырывалась — знала, что мои силы ничего не значат. Любая попытка сопротивления была бы лишь жестом отчаяния, которое я не могла себе позволить. Оставалось только идти вперед.

С каждым шагом вниз становилось все холоднее. Влага стекала по стенам, делая ступени скользкими, воздух был тяжелым, пропитанным затхлым запахом времени. Тьма впереди сгущалась, становясь почти осязаемой.

Я слышала напряженное дыхание стражников, их шаги. Они держались уверенно, но я буквально кожей ощущала их нежелание спускаться сюда.

Позади шел маг, и его присутствие ощущалось острее, чем руки стражников на моих запястьях. В отличие от них, он не боялся. Или, по крайней мере, скрывал страх настолько, что я не могла его почувствовать.

Когда ступени закончились, перед нами возникла массивная дверь из черного металла.

Маг поднял посох, начертил в воздухе невидимый символ, и дверь начала открываться.

— Сегодня ты станешь еще одним забытым именем, — сказал он, толкнув меня посохом в спину.

В тот же миг я ощутила магию. Но она не текла естественными потоками, не переливалась живой силой, как дыхание мира. Нет. Она была другой.

Энергия, исходившая от посоха, сдерживалась, словно заключенная в невидимые оковы, напряженно пульсировала под поверхностью, но не находила выхода. Она не текла свободно, а скручивалась, переплеталась, словно пыталась вырваться и не могла.

Это вызвало во мне необъяснимое беспокойство.

Что-то в этом было не так. Но я не успела понять, что именно.

Удар — и я потеряла равновесие, рухнув на холодный каменный пол.

Дверь начала закрываться, разрывая последние нити света.

Я оказалась в бездонной, бесконечной тьме.

Я не видела ничего вокруг, ни стен, ни потолка. Лишь ощущала каменный пол под ногами и слышала звук своих шагов. Слишком громкий, словно чужой.

И тогда оно пришло.

Ощущение.

Я не одна.

Здесь что-то было.

Не просто было, а просыпалось.

Что-то древнее пробуждалось от моего присутствия.

Я замерла. Мое дыхание стало поверхностным, едва различимым.

Каждый нерв натянулся, каждая клеточка кожи чувствовала эту скрытую угрозу, этот древний разум, который теперь знал обо мне.

В следующий момент пришло осознание.

Я не просто пленница.

Я обед.

Оно не пыталось понять, кто я, что я, зачем я пришла. Оно только пробудилось. И сразу напало.

Я даже не успела отпрянуть, как увидела ее — огромную морду, покрытую чешуей, с огромными янтарными глазами и разинутой пастью, полной зубов, способных разорвать меня в одно мгновение. Дыхание чудовища было горячим, густым, пропитанным запахом горелой плоти и старой крови.

Оно бросилось на меня.

Я почувствовала, как мой разум сжался от ужаса. Я знала, что не смогу убежать, не смогу защититься — не в этой слабой человеческой форме.

Но в тот миг, когда пасть уже готова была сомкнуться, она очнулась.

Сила.

Живая сущность, дремавшая во мне, вспыхнула, разрывая невидимые оковы. Она подняла голову, взметнулась вихрем внутри меня и вырвалась наружу. Воздух вокруг задрожал, завибрировал, а затем вспыхнул живым белоснежным пламенем.

Тело поддалось силе.

Кожа рассыпалась белоснежными искрами, уступая место прочной, гладкой чешуе.

Моя спина выгнулась, и я почувствовала, как расправляются крылья, созданные для полета.

Пальцы вытянулись, когти заскрежетали о камень.

Хвост, гибкий и мощный, плавно скользнул по полу, подчиняясь новому центру тяжести. Он заканчивался грозными шипами — длинными и острыми, как клинки.

Я подняла голову.

Больше не человеческую. Драконью.

Тьма вокруг меня отпрянула. Вместе с чудовищем, но лишь на короткое мгновение.

Я даже не успела осознать, не успела порадоваться возвращению в истинную форму. Мои крылья еще не сложились, хвост еще не привык к новой тяжести, а сердце все еще билось в ритме перерождения. Как вдруг звякнули цепи и чудовище рванулось вперед.

На этот раз между нами больше не было вихря энергии, не было кокона обращения, защищающего меня. Я была открыта для удара.

Дракон двигался с пугающей скоростью, несмотря на свою колоссальную массу. Его чешуя была серой, словно покрытой пеплом тысяч сожженных миров, а в глазах клубился голод древнего существа, которое слишком долго ждало свою добычу.

Я даже не пыталась расправить крылья, понимала, что не знаю, как ими управлять. Они казались чужими, слишком большими, слишком новыми. Я была драконом, но не умела летать.

А он — умел.

Чудовище взмыло в воздух, а затем рухнуло вниз, заставив каменный пол содрогнуться. Огромные когти рассекли воздух, но я успела отскочить в сторону, неуклюже чувствуя, как новый центр тяжести мешает мне двигаться привычным образом.

Он ударил снова, и камень там, где я только что стояла, взорвался, разлетевшись острыми осколками.

Отскочив, я резко развернулась и нанесла удар.

Острые шипы на конце хвоста вспороли воздух и с силой врезались в бок пепельного чудовища. Раздался глухой звук, и он взревел. От боли.

Хвост мгновенно стал моим оружием и единственной частью моего нового тела, в которой я чувствовала абсолютную уверенность.

Он развернулся и на этот раз атаковал не когтями, а пастью.

Я не успела отскочить.

Огромные зубы сомкнулись, словно смертельный капкан, но вместо мягкой плоти встретили защиту из чешуи. Он захватил не только мой корпус — часть моего крыла оказалась у него в челюстях.

Я почувствовала, как воздух выходит из легких под чудовищным давлением. Острая боль пронзила меня, но инстинкты сработали быстрее, чем сознание. Я резко рванулась в сторону и забила хвостом, пытаясь достать шипами до его глаза.

Хвост со всей силы врезался в его морду, шею и грудь. Шипы пробивали чешую, оставляя глубокие раны, из которых лилась горячая липкая кровь. Она заливала мои лапы, хвост и крыло.

Острая, пронзительная боль вспыхнула, когда его зубы разорвали