Казненная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Ой, да ладно! — улыбнулся Дрейклоп, опираясь локтем о стол. — Хороший защитник с репутацией не станет лезть в такие грязные и громкие дела. В таких случаях — либо ты выигрываешь и оправдываешь подсудимую, за что тебя готовы растерзать целые толпы людей. За это еще получаешь всеобщее презрение. Ты становишься чуть ли не сообщником! Либо проигрываешь и ставишь под угрозу свой профессионализм и репутацию. Дело громкое. Так или иначе — карьере конец!

Дело оставило тягостное впечатление. Я поблагодарил архивариуса и взглянул на часы.

— Ого, — подумал я, — почти пять часов за одним делом! И даже не заметил.

— Вы завтра придете? Если нет, я убираю, — ответил Дрейклоп, беря папки с моего стола и унося их к себе. — А то начальство голову снимет. Скажет, что за бардак тут… кхе… устроил!

— Приду, — вздохнул я, понимая, что одно дело — это слишком мало. Но прорываться через дебри протоколов было непросто.

— Надеюсь, я смог вам помочь! — улыбнулся архивариус. — Если что, я еще поищу похожие дела. Может, что-то вспомню еще!

Когда я вышел из архива, на улице было уже темно и тихо. Я направился домой, чувствуя тяжесть внутри.

Я не допускал мысли, что моя супруга могла быть виновна. Дела были совершенно разными — их объединяла лишь измена. Но в деле Сьюзан она была подтверждена. А моя жена только получила письмо.

Но в душе не было ощущения спокойствия или уверенности. Зато я точно понимал, почему процесс прошел так быстро. Ее даже никто не защищал на суде!

Глава 20

— Ой, простите! — послышался голос служанки, когда она вернулась за подносом. — Кажется, я у вас тут кое-что забыла.

Она тут же сунула шнурок в карман, ловко подняла поднос и направилась к двери.

Интересно, случайность ли это или всё-таки намёк? За то время, пока она «вспоминала», будь у меня нехорошая цель, я бы её уже достигла.

Я наблюдала, как закрывается за ней дверь, и не знала, что и думать. Внутри всё перемешалось: и подозрения, и тревога.

Она снова заглянула ко мне минут через пять, словно проверяя, всё ли в порядке.

— Вы как себя чувствуете? Не проголодались? — спросила служанка с такой заботой, что я чуть не покосилась на неё с удивлением.

— Есть немного, — кивнула я, понимая, что под еду хорошо бы телефончик в руки. И что-нибудь почитать. — А можно что-то почитать? Книгу, например!

Эта привычка укоренилась у меня уже давно. Я и сама не заметила, как она появилась. Теперь всегда, когда я ем, мне нужно что-то читать. Поэтому одной рукой я ем, а второй листаю интересные статьи.

Сейчас принесу ужин, — кивнула служанка. Не было ее примерно полчаса. Она вошла, неся красиво сервированный ужин и книгу.

— Прошу, мадам, — улыбнулась она. — Это новый роман. Вы его еще точно не читали!

Я посмотрела на красивую обложку, где лобызалась в неестественной позе какая-то страстная пара, и мысленно согласилась, что это лучше, чем ничего.

— Что-нибудь еще? — приветливо и учтиво спросила служанка.

— Нет, пока нет, — выдохнула я, открывая книгу на первой странице и слыша, как закрывается дверь. — Что ж! Приступим!

«Лорелей Гамильтон была ужасной матерью. Об этом знало всё общество. Такой отвратительной матери история ещё не знала. И сейчас, выдавая замуж свою младшую дочь за дряхлого старика, она думала не о счастье дочери, а считала деньги. Поговаривают, что Лорелей Гамильтон убила своего сына. Конечно, крови на её руках не было, но все знали, что Ноэль Гамильтон не желал жениться на Анне Савойдж, но мать была неумолима… А чем это закончилось, общество судачило ещё месяц. Ноэля Гамильтона нашли в своём кабинете мёртвым. И вина за смерть сына целиком лежала на её матушке.» — прочитала я, удивленно поднимая брови.

Я резко отпрянула, словно меня ударили по лицу.

— Значит, это уже не случайность! Или всё-таки? — я начала сомневаться в себе.

Если бы это прочитала Астория, она бы наверняка наделала глупостей. Но я — не она. И как сказано в романе, «крови на моих руках не было».

Что бы сделала Астория, если бы вместо меня держала эту книгу? Как бы она отреагировала на такое начало? Не ударило бы по её больной душе?

Когда служанка снова заглянула в комнату, я мрачно и холодно вручила ей книгу.

— Я прекрасно понимаю, что вы делаете, — произнесла я, глядя ей прямо в глаза.

— Что⁈ — удивилась служанка, словно не понимала, в чём дело.

— Сначала шнурок забыли, потом книгу подсунули про ужасную мать! — произнесла я, глядя на нее внимательным взглядом.

— Знаете, я не понимаю, о чем вы говорите! — удивленно произнесла служанка. — Шнурок просто выскользнул из моего кармана, а книга… Если бы вы прочитали дальше, то узнали бы, что на самом деле Лорелей Гамильтон просто защищала своих детей. И это было заказным убийством, а не тем, о чем подумало общество!

— Так вы сказали, что это — новый роман, — произнесла я с подозрением.

— И что? — улыбнулась служанка. — Слуги тоже любят читать, когда есть свободное время. Просто я прочитала его немного раньше, — добавила она с легкой улыбкой. — Могу забирать поднос?

— Да, — кивнула я, аккуратно складывая книгу рядом с пустой тарелкой.

Вот поди ж ты! — внутри я почувствовала странное облегчение и одновременно тревогу.

Оставшись одна, я подошла к кроватке, рассматривая внимательно каждую деталь. Может, там есть что-то скрытое? Следы, что-то, что поможет мне понять, что произошло в этой комнате?

Я задумчиво посмотрела на дверь.

Завтра нужно будет попробовать обыскать комнату. Может, в ней кроется намек на разгадку тайны?

А что, если это сделал кто-то из слуг? Только зачем? Если у Лоли Гарднер были мотивы, то здесь мотивов я не наблюдаю. Сомневаюсь, что сюда на работу брали каких-нибудь маньяков! Может, хозяйка чем-то их обидела? Но это не повод убивать ребенка и подставлять госпожу! Сомневаюсь, что она устраивала показательные порки! Тем более, что это — не крепостное право, что пойти некуда. Ты всегда можешь поменять место работы и устроиться в другой дом, как я уже слышала сегодня. Никто тебя здесь не держит.

Или, может, я чего-то не знаю?

Глава 21

Утром я проснулась от тихого, настойчивого стука в дверь.

Сердце забилось быстрее, и я с трудом разлепила глаза.

По часам поняла — уже далеко не утро. Уже день, и, кажется, солнце начало клониться к закату.