Казненная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

об аудиенции и поднимает народ против моей жены, то неизвестно, как поведет себя король. Он, конечно, здравомыслящий. Но принимать непопулярные решения он тоже не станет. Пока что его удерживает лишь то, что я вернулся в Столицу. На одной чаше весов я, на другой — народ, который требует крови.

Глава 15

Дракон

— А кто сейчас вместо тебя там, на передовой? — спросила Эва, чуть приподняв бровь, её голос прозвучал с легким, почти игривым оттенком, словно она намекала на что-то личное. В её взгляде мелькнуло тихое кокетство, которое я заметил. Ох уж эта светская манера общения!

— Отец. Он заменил меня на передовой, — произнес я с досадой, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Мне было неловко просить его о помощи, но если я не разберусь в ситуации, никто в ней не разберется.

Эва улыбнулась чуть шире, её глаза заиграли игриво, и она чуть наклонилась вперед, словно собиралась поделиться секретом. И тут же лицо ее стало серьезным.

— Может, я попробую осторожно с ней поговорить? — произнесла Эва. — Просто дело может быть в том, что она верит в твою измену. Знаешь, женщины устроены немного иначе, чем мужчины. И вдруг она не доверяет тебе, потому что ты не предоставил ей фактов своей верности?

Я усмехнулся, глядя на неё с легким ироничным выражением — её кокетство было почти незаметным, но весьма раздражающим. Пожалуй, именно это мне и не нравилось в Эве. Я не принимал его на свой счет. С таким же игривым кокетством она разговаривала с каким-нибудь ветхим старым графом и пылким молодым виконтом.

— Какие факты я должен ей предоставить? Собрать всех женщин форта и пригласить для беседы? — саркастически спросил я. — Головы врагов? Что я могу показать ей в качестве доказательства, что у меня нет другой семьи? В том-то и дело, что ничего. Ей придется поверить мне на слово.

Эва вздохнула, её голос стал чуть мягче, с оттенком сочувствия.

— Это, наверное, самое неприятное. — Она сделала небольшую паузу, словно раздумывая, и добавила: — С ней сейчас нужно обращаться бережно, аккуратно, а не как со шпионом на допросе! А то я тебя знаю. Понимаю, что про измену — это глупости. И ты бы не опустился до такого. Но ты тоже повел себя как сволочь бессердечная. У тебя сын родился, а ты его ни разу не навестил. Вот кто ты после этого?

Я мрачно вздохнул, чувствуя, как внутри загорается гнев.

— Врагам скажи, чтобы они подождали, — тихо произнес я, вспоминая атаку за атакой. — А отца дергать каждый раз — это уже перебор.

Эва вздохнула, её голос стал немного задумчивым.

— В военном деле я не сильно разбираюсь, — призналась она, — и, знаешь, самой моей большой ошибкой было то, что я тогда сказала тебе «да».

Опять! И снова про Северный Форт!

Я вздохнул, понимая, что она может жаловаться на Северный Форт бесконечно. Мягко улыбнулся, хотя внутри всё еще кипело.

— Я и представить не могла, что тебя перебросят в Северный Форт, — сказала она, нахмурив брови. — Там погода — ужас! Ветрища завывает, как дикий зверь. Каменный мешок почти без окон, никаких слуг — только холод и тьма. И крысы! Но не просто крысы… — она чуть приподняла бровь, — ядовитые. Хотя кому я это всё рассказываю? Честно сказать, я повела себя как ужасная жена. Мысль о крысах, бегающих по мне ночью, была невыносима. Поэтому я сразу развернулась и вернулась в Столицу, подала на развод. Я понимаю, что мы слишком разные. Я люблю столицу: блеск, моду, платья, сплетни, комфорт. А махать тряпкой в каменном мешке и наводить порядок — не для меня. Да, такая я. И ты это прекрасно знаешь. Но сейчас я готова помочь, чем смогу. Не дайте боги никому оказаться в такой ситуации!

Она вздохнула, и я прекрасно понимал — не каждая женщина готова оставить свой блеск и роскошь ради того, чтобы своими руками готовить мужу еду и убирать в скромной солдатской комнате. Поэтому я не осуждал её.

— Давай так: ты ищешь дела, потому что я в этом ничего не соображаю, — Эва мягко вздохнула. — А я попробую поддержать Асторию. Ей сейчас очень нужна поддержка. А ты не сможешь одновременно быть там и тут. Тем более, что ходят слухи, что она пыталась наложить на себя руки. Так что нельзя оставлять её одну надолго. Ладно, теперь мне пора!

Эва встала, я вежливо поцеловал ей руку и аккуратно повел её к карете.

— До встречи. Я приеду завтра. Думаю, завтра ей станет лучше, и мы сможем поговорить, — улыбнулась Эва, когда я помог ей забраться внутрь. — Передай слугам распоряжение, чтобы хоть кто-то был рядом с ней. И без этих кислых мин. Поверь, глядя на их лица, мне самой хочется удавиться!

Она слегка улыбнулась, и в её глазах мелькнуло чуть-чуть кокетства, словно она хотела сказать: «Ну что, посмотрим, как ты справишься, дорогой.»

Я взглядом проводил карету, вернувшись в дом.

Глава 16

Карета тронулась с места, и я вздохнула, тяжело опираясь на спинку стула.

Оставалось только гадать, что делали бывшие муж и жена за эти бесконечные минуты. Чувство неприятной тревоги закралось в душу. Ладно, допустим, они действительно разговаривали. Но о чем можно говорить столько времени?

Самое странное то, что эта Эва произвела на меня довольно приятное впечатление.

Может, всё дело в том, что в её взгляде я не читаю: «Сдохни, проклятая тварь, убившая своего ребенка!» — как в взглядах остальных. А может, потому что она тоже недолюбливает Лоли Гарднер.

Единственное, что меня смущало, — это то, что она бывшая. Обычно бывшие супруги питают иллюзии вернуть всё обратно, как было. Говорят, что любовь не проходит бесследно, что-то да остается в душе. Пожалуй, это и есть то, что мне не нравилось в Эве — её недосказанность, её прошлое.

Внезапно из холла донесся громкий голос генерала — властный, суровый, без признаков сомнений. Я приоткрыла дверь, решив узнать, что там происходит. Осторожно, буквально на цыпочках, прокралась по коридору и застыла, наблюдая за сценой внизу.

Внизу в ряд стояли все слуги. Их лица были понурыми, усталыми, словно они приготовились к чему-то неприятному.

— Я верю в невиновность моей супруги, — твердо произнес генерал, расхаживая вдоль строя, его голос был полон власти и решимости. — Сейчас она в ужасном состоянии. А глядя на ваши лица и слыша ваши упреки, ей только хуже! Мне кажется,