Все началось с измены - Анна Филин

— Ты остаешься здесь, — показываю ей пальцем. — Чтобы стояла как приклеенная. Хоть замертво падай, а с места не сходи. Поняла меня⁈

— Д-да, — мелко, испуганно кивает Ольга.

Надо признаться, что я на нее редко ору. Вернее, вообще не ору. А тут срывает. На глазах у моей богини так меня подвести.

Я разворачиваюсь и с широкой улыбкой иду к застывшему в изумлении семейству.

— Любовь, здравствуйте. Даша, привет.

Сын Любови смотрит на меня настороженно. Протягиваю ему руку для рукопожатия:

— Дмитрий.

— Александр, — пожимает он в ответ.

— А мы на автоматы собрались, а потом бургеры есть, и мама с нами играть будет, — скороговоркой вываливает все новости Дашка. Потом переводит взгляд мне за спину. — А тетя кто?

— Это недоразумение, а не тетя. Мое проклятие — бывшая жена. Развелись двадцать лет назад, она всю жизнь прожила за границей, а сейчас решила вернуться. Не ко мне, но я помогаю ей устроиться.

Рассказываю подробно, но не для Даши, а для ее мамы. Чтобы не выглядеть в ее глазах прохвостом.

И все мы вместе разворачивается в сторону Ольги. Та стоит, словно и впрямь приклеенная. Но не сводит с нас внимательного взгляда. Изучает.

— Что такое проклятие? — хватается за слово ребенок.

— Я позже тебе объясню, — приходит на выручку сын Любови.

— Эх, как же я давно не играл в автоматы… — закидываю я дешевую наживку.

— Пойдем с нами, — подпрыгивает на месте Даша и тут же начинает упрашивать Любовь. — Мама, пусть Дмитрий пойдет с нами. Мы будем играть с Сашкой, а ты с ним.

Ловко придумала мелкая. И я готов бросить все и откликнуться… Но боюсь, что до вечера Ольга не простоит на месте. Чревато ее злить. Да и обещал ей.

— А давайте в следующие выходные? Можем вообще съездить за город и покататься на лошадях или собачьих упряжках. А потом сходить на ферму к страусам. Вы ели яичницу из их яиц? Нет? О, соглашайтесь!

Это, безусловно, некрасиво с моей стороны. Так откровенно бить по детской психике. Даша замирает с распахнутыми глазами, даже рот чуть приоткрывает. Саша хоть и пытается «держать лицо», но я вижу блеск в глазах.

— Мама, пожалуйста. Я никогда не ела яичницу, — поворачивается с глазами, полными отчаянья, к Любови Даша. И складывает крохотные ручки на груди. Актриса.

Любовь мешкает. Понятно, что знакомство наше состоялось при странных обстоятельствах. Но мне надо ее «дожать».

— Там небольшая трасса имеется. Александр, ты умеешь делать «полицейский разворот»?

Мне потом будет стыдно за свое поведение. За то, что так неприкрыто манипулирую детьми. Но ничего не могу с собой поделать. Я хочу получить этот день отдыха с ней и ее детьми. И добьюсь этого любой ценой.

— Неа. — Глаза ее сына вспыхивают еще ярче.

— У меня водитель Николай. Большой умелец всяких трюков. Научит.

Меня несет. Не могу и не хочу останавливаться.

Саша переводит взгляд на Любовь. Ни о чем не спрашивает. Взрослый.

— Хорошо, — сдается она. — Поедем.

А я еле удерживаю себя, чтобы не начать аплодировать. Вот какой я ловкий. И много хитрый.

— В воскресенье? В десять или одиннадцать?

— В десять, — отвечает она. — Спасибо, Дмитрий.

— Тогда до встречи.

Я расплываюсь в довольной улыбке, пожимаю Саше руку на прощание и разворачиваюсь к Ольге.

Та продолжает стоять на том месте, где я ее и оставил.

Глава 15

— Гражданка Лаптева? — в середине рабочего дня у меня звонит телефон, незнакомый номер, незнакомый мужской голос.

— Да.

— Кем вам приходится Александр Андреевич Лаптев? — не успевает мужчина договорить, как мое сердце останавливается, воздух в легких заканчивается и молоточек ударяет в левый висок.

Кровиночка моя! Что с тобой случилось?

— Сын… — я шепчу, потому что горло сжимает спазм.

— Приезжайте в отделение полиции, нужно составить протокол. Подрался ваш сын. Легкие телесные нанес.

Из глаз катятся слезы. Жив! И я вместе с ним жива. Все остальное можно исправить.

Срываясь с места бегу, размазывая слезы и пугая девочек, к Светлане Юрьевне.

Она отпускает, но укоризненно качает головой. Ой, ей ли меня осуждать? У самой сын двадцати восьми лет спер ее машину, в пьяном состоянии гонял с дружками. Перевернул. Ладно хоть все живы остались. Случилось это до ее прихода к нам. Сейчас машину она восстановила, но вслух подумывает взять ссуду у Макса и купить новую. И сыночек ее тоже у нас устроен. Правда, отчаянно прогуливает работу по понедельникам, но это уже не мое дело.

— Любаша, что? — одними губами спрашивает Надя.

— Сашка подрался. Звонили из полиции.

— Если адвокат нужен, звони тому, по разводам. Он и хулиганку берет.

— Думаю, обойдусь.

Останавливаюсь и спрашиваю у нее:

— А легкие телесные — это что?

— Синяки, ссадины, ушибы.

Кому, как не Надюше, это знать.

Благодарю ее и вылетаю в коридор. Застегиваю пуховик по дороге к остановке. Чуть прибавляю ходу, чтобы запрыгнуть в автобус. Усаживаюсь на сидение и начинаю размышлять.

Сын у меня не агрессивный. Никогда в драках замечен не был. Да и друзья у него все с садика. С кем подрался? А может, «стенка на стенку»? Что могло его спровоцировать?

Вчера мы чудесно провели время все вместе. Я уже и не припомню такого для: без ехидных усмешек мужа, от которых сын становился хмурым и все глубже закрывался в своей «раковине».

«Что ты тащишься позади?»

«Штаны подтяни».

А у молодежи сейчас мода такая — брюки широченные, и непременно нужно, чтобы по земле волочились и «сидели» не на талии, а на бедрах, и чтобы резинка от трусов торчала. И сверху чтобы надеты были несколько «мешков»: футболка, толстовка — и непременно на размер, а то и два больше. Мода, что поделать.

Мой Саша от наличия на нем такой странной одежды хуже не становится. Наоборот, самостоятельно поменял замок во входной двери, вернее, личинку от него. Забирает Дашку из садика. В кои-то веки они играют вместе, хотя разница в возрасте у них колоссальная.

Надо же, стоило уйти мужу, и я увидела, какой прекрасный у меня сын! Мамина гордость и опора.

А как мы вчера смеялись? Открыто, свободно, без оглядки. Играли в аэрохоккей и выкрикивали кричалки. Надо будет на настоящую игру на стадион вместе сходить. Выпустить азарт на волю, слиться с толпой болельщиков и орать вместе со всеми.

Немного озадачил Дмитрий. Зачем-то распинался относительно жены, а потом и вовсе пригласил нас на воскресный отдых. Будь я без детей —