Все началось с измены - Анна Филин

Мы приезжаем к нам домой, быстро перекусываем. Саша переодевается, и втроем идем вымаливать прощение.

Родительница Паши, которому порвали пуховик, выливает на мою голову ушат помоев. И брошенка-то я, и сын-то у меня бандит, и дальше про воспитание, про то, как ей видится конец нашей жизни. И все это хабалка выкрикивает на всю лестничную площадку. Повторяется, вновь проходится по моей личной жизни:

— А в чем не прав-то мой Пашка? Все верно сказал: брошенка и есть.

Я лишь молчу и жду, когда запал ее иссякнет. Долго жду. Мне кажется, уже прошло полчаса с начала ее ора. Уже самой хочется ее ударить или хоть прикрикнуть, чтобы замолчала.

— Чего приперлись? — наконец произносит она.

— Извиниться. Отдать в ремонт порванный пуховик.

— Ишь чего. Вещь новая была. А после того как твой волчонок ее испортил, никакой ремонт не поможет. Новую покупай.

Новую? Да это тысяч пять, не меньше. Ловко она придумала. За мой счет обновку сыну купить.

— Одевайтесь. Пойдемте прямо сейчас, — произношу я сквозь стиснутые зубы.

— Дел у меня больше нет, как по магазинам расхаживать, — упирается мать Павла.

— Тогда что вы предлагаете?

— Деньги дай, мы сами в выходные купим.

— Сколько?

— Семь тысяч.

— Пять.

— Шесть.

— По рукам, но с вас расписка, что претензий не имеете и сегодня же заберете заявление из полиции. Деньги переведу немедленно.

Легко сказать немедленно. У меня меньше трех тысяч на карте. Но это не проблема. В пятницу зарплата, перехвачу у Надюши.

И пока мать Павла выводит на тетрадном листе бумаги расписку, я пишу Надюше, и через минуту она высылает мне пять тысяч. Ура! Свобода моего сына практически куплена.

Обмениваемся деньгами и распиской. Напоминаю, что надо скинуть мне в мессенджере бланк заявления, который она заберет из полиции, и мы бежим за Дашей. Время уже поджимает.

А подходя к подъезду, встаем как вкопанные. Потому что рядом с ним припаркована машина бывшего. Едва завидев нас, он выходит с самой благодушной улыбкой и распростертыми объятиями:

— Заждался я вас.

Глава 16

— Папуля! — с радостным криком Даша срывается с места и кидается в объятия отца. Она мелкая, понятно, что соскучилась по нему.

Мы с Сашкой прирастаем к месту.

Зачем он приехал? Не предупредил, не написал мне в мессенджере. Или счел, что может уйти когда захочет, и приехать как пожелает? А мы? На наши чувства ему наплевать? Сжимаю кулаки от злости. И тут начинает злобно рычать сын:

— Дашка! Вернись к нам!

Я слышу, как прорывается ярость сквозь его слова. Еще пять минут назад он ей с восторгом рассказывал, как смачно квасил носы подлецам, как они вдвоем, спина к спине, стояли против четверых, а сейчас готов ее порвать? Или он не на нее зол? Тогда…

— Не командуй, — бросает в ответ Андрей.

Фига себе! Тут уже я не сдерживаю себя и повторяю слова сына. Вот так. Мы — одна стена, мы — семья, а он — чужой, предавший и бросивший нас.

Радость стекает с лица дочери, она заглядывет в глаза отцу, словно ища поддержки, а потом опускает голову и идет к нам. Я крепко беру ее за руку.

— Ты зачем явился? Не все наши вещи украл?

Я не знаю его намерений, но домой его пускать не хочу.

За время, пока его не было, мы изменились. Мы стали смеяться и играть между собой. Превосходно провели время вчера. Сын каждый день меня приятно удивляет переменами, несмотря на сегодняшний инцидент. А при Андрее только огрызался, словно волчонок. На моей личной чаше весов сейчас, с одной стороны, вот такая вот счастливая жизнь, пусть и без мужчины, но с самодостаточным ребенком. А на второй… Я не хочу его прощать. И разговаривать с ним не хочу. И не хочу, чтобы он к нам возвращался. И в постель с ним не хочу. Отныне это наш дом. И в нем не место предателю.

— Ну зачем ты так? — с улыбкой, добродушно отвечает бывший. — Все в машине. Я бы и сам занес, да ключ не подходит. Ты замки поменяла?

— Это я поменял, — выпячивает грудь Саша.

— Ой, да ладно врать.

Бывший не замечает изменений, что произошли в нашей семье в его отсутствие. А мне режет слух, как он унижает моего сына.

— Саша не врет. Сам поменял, — я встаю на его защиту.

— Ну пусть так, — снисходительно машет рукой бывший. — Так и будем здесь разговаривать?

— А нам не о чем разговаривать. Я подала заявление на развод. Жди повестку в суд.

— Будет тебе, — он делает шаг в нашу сторону. — Ну с кем не бывает. Я же вернулся.

Счастье-то какое! В ноги ему падать? Салюты запускать? Дорожку красную расстилать?

— Ты от нас устал, вот и иди отдыхай дальше.

Я покрепче сжимаю ладонь дочери и мимо бывшего прохожу в подъезд. Сашка открывает дверь. Мы заходим. Бывший остается на улице.

Это, пожалуй, первый раз, когда мы дали ему столь решительный отпор. В прошлой жизни последнее слово всегда оставалось за ним, а мы подчинялись.

Поднимаемся молча в квартиру, и, уже закрыв дверь, сын поворачивается ко мне.

— Ты правда его не пустишь?

А в глазах и голосе столько надежды и мольбы.

Я вновь готова рыдать. Тут все на разрыв. Дашка молчит и готова реветь, потому что мы не пустили отца, а Сашка, напротив, категорически против его возвращения. Оно и понятно, кому хочется возврата к насмешкам и обидам?

— Нет! — твердо заявляю я, глядя в глаза сына.

И он меня обнимает в знак благодарности. Сам! Впервые за столько лет.

— Но нам надо придумать, как утешить Дашу.

Я показываю глазами на нее. Опустив плечи и шаркая ногами, дочка идет мыть руки. Сашка мгновенно соображает:

— Дашка, ты уже знаешь, на ком будешь кататься в выходные: на лошади или собаке? Я хочу на собаке, в упряжке. Мам, а что собаки едят? А лошади? Нам надо взять им лакомство.

— Я на собаке, — молниеносно отзывается дочь. Это у нее свойство такое. Куда старший — туда и она. Сказал бы про лошадь — Даша бы рвалась с ним.

— Лошади, я думаю, морковь, яблоки, а собаки… А ты завтра забеги в зоомагазин, спроси у продавцов. Найдешь время? — я предлагаю решение проблемы.

И все. Даша начинает собирать котомку с лакомствами.

— Мама, у нас только две морковки. Надо купить. И одно яблоко.

Внимание ее переключается на предстоящее веселье благодаря Саше, и про расставание с