Спаси меня, папа-доктор - Елена Верная

тогда просто помешан на ней. И когда она ответила мне взаимностью, был невероятно счастлив. А сейчас передо мной сидела наша дочка, а я боялся моргнуть, чтобы не пропустить ни одного жеста, взгляда, движения детской ручонки. Я не мог насмотреться на свою дочь, ругая себя, что тогда не стал копать, не стал выяснять, как и что произошло. Что ж я за дурак такой, что упустил такое! Теперь остается надеяться, что с Лизой будет все хорошо, и я смогу наконец-то все исправить. Даже думать не хочу, что Лиза может не выжить. Хочу, чтобы у нашей дочери были и папа, и мама, а еще любящие бабушка и дедушка. И даже двоюродная бабушка, это про Екатерину Тимофеевну подумал. Так я и провел вечер с дочерью, просто сидя и смотря на нее, пока не пришла сиделка. Настало время укладывать ребенка спать, и я попросил сам ее уложить. Дочка доверчиво прижималась ко мне, и я под присмотром сиделки уложил девочку спать. И лишь после этого покинул отделение. Воспользовался, так сказать, своим положением и отправился в реанимацию. На Лизу я посмотрел через стеклянную стену бокса. Она лежала вся в датчиках и трубках, сама на себя непохожая, бледная и осунувшаяся. Выживи, Лиза, ты, главное, выживи, а остальное мы все исправим.

Глава 14

Следующие трое суток были для меня максимально сложными. Работа поглощала много времени, но каждую свободную минуту я проводил с Катюшей. Несколько раз в день я заходил в реанимацию, но ситуация не менялась. Екатерина Тимофеевна привезла детскую карту и вещи. Она тоже много времени проводила с Катей, но в отличие от меня, она должна была подчиняться распорядку жизни больницы.

Самуил Абрамович согласился взяться за это дело. Он приехал в больницу, как раз когда там была Екатерина Тимофеевна.

— Прошу меня простить, — мужчина был сама галантность и поцеловал женщине руку, чем вогнал Екатерину Тимофеевну в краску.

— В присутствии Екатерины Тимофеевны вы можете говорить совершенно свободно, — обозначаю, что полностью доверяю бывшей родственнице.

— Тогда расскажите, как так вышло, что господин Филиппов не указан как отец ребенка? — мужчина приготовился слушать и даже что-то записывать. Екатерина Тимофеевна немного сбивчиво, но довольно доходчиво объяснила, что в ЗАГСе, где получали свидетельство о рождении, не работала какая-то база, и потому им поверили на слово.

— А разве я мог быть указан отцом? Ведь мы же были в разводе, — я удивленно смотрю на мужчину.

— Конечно, — кивает Самуил Абрамович. — Вы не вникайте. Но есть закон, согласно которому в течение определенного времени после развода ребенку внесут данные об отце, то есть данные бывшего мужа.

— Да, и Лиза знала об этом, потому и обрадовалась возможности скрыть от Жени ребенка, — подтверждает слова адвоката Екатерина Тимофеевна. — Ей от тебя ничего не нужно было, — видно, что женщине немного неловко.

— А когда она узнала о беременности? — не особо важный вопрос, но ответ хочу знать.

— Уже как ушла от тебя, — грустно кивает женщина. — Может быть, если бы она уже знала о беременности, то не ушла бы. Но тогда она не хотела мешать твоему счастью.

— Да о каком счастье вы говорите? Нет и не было у меня любовницы! — в сердцах вскакиваю и ерошу волосы, но ловлю на себе серьезный взгляд Самуила Абрамовича и сажусь на свое место. — Извините.

— Было или не было, но Лиза-то была в этом уверена, — пожимает плечами Екатерина Тимофеевна. — Катюшу она решила воспитывать одна, а я помогала, чем могла.

— Расскажите про мать Елизаветы Константиновны, — просит Самуил Абрамович, и Екатерина Тимофеевна выдает все, что знает. Адвокат делает пометки, что-то записывает и в итоге разговора складывает руки замком, смотря на меня.

— Я получил все необходимые документы, получил разъяснения по интересующим фактам, — кивает нам мужчина. — К понедельнику я подготовлю все заявления, иски и уже к середине дня или к концу дня смогу вам сказать перспективы.

— А предварительно? — я с надеждой смотрю на Самуила Абрамовича.

— Если предварительно, то могу сказать, что временную опеку у нас получится оформить. Но на все нужно время. Так что если вы не готовы платить шантажисту, то приготовьтесь к скандалу. Я подключу все свои связи, но даже с ними я не волшебник, — разводит руками мужчина.

— Спасите Катюшу, — обращается к мужчине Екатерина Тимофеевна.

— Спасти Катюшу сможет только ее папа-доктор, — и адвокат кивает на меня. — Если вы не передумаете и будете биться за ребенка до конца.

— Вы поймите, я не хочу отсуживать ребенка и забирать его у Лизы. Но такие обстоятельства, что я не позволю Кате оказаться в детском доме, — я уже объяснял Самуилу Абрамовичу все, но решил еще раз повторить при Екатерине Тимофеевне. А то подумает еще, что я под шумок хочу лишить Лизу материнских прав и забрать себе Катю. — Я уверен, что мы бы смогли договориться с Лизой насчет опеки над Катей. Я хочу участвовать в жизни ребенка, но обстоятельства складываются так, что пока она в реанимации и неизвестно, когда придет в себя и что будет дальше.

— Я вас понял, — кивает адвокат. — Я так и понял.

Мужчина снова целует руку Екатерине Тимофеевне, чем окончательно вгоняет ее в краску. Мне вообще показалось, что женщина ему симпатична. Но как деловой человек он сперва делает дела, а дела сердечные оставляйте на потом. А то он свободен, вдовец с двумя взрослыми детьми, она не замужем и без детей.

Я проводил мужчину и вернулся в свой кабинет.

— Как ты думаешь, Женя, у него получится? — бывшая родственница с надеждой смотрит на меня.

— Он мастер своего дела, и хоть и говорит, что он не волшебник, но уверяю вас, он способен творить чудеса, — стараюсь и сам верить в это.

— Я буду молиться, чтобы это оказалось так, — кивает женщина.

— Уже завтра мы узнаем все, не переживайте, — пытаюсь успокоить, поддержать и дать надежду, но сам так оптимистично не настроен.

Екатерина Тимофеевна уехала, а я первый раз за эти одни отправился ночевать домой, но сперва уложил Катю спать. Она уже ждала меня и встречала улыбкой. К сожалению, Михайлов еще не закончил обследование и не поставил диагноз. А может, оно и к лучшему, потому что если обследование завершится, то, значит, ему нужно будет уведомить об этом опеку и полицию. И Катю придется передать в детский дом. А я этого очень не хочу. Все это делается именно для того, чтобы девочка не оказалась там, а не потому, что я хочу лишить