Спаси меня, папа-доктор - Елена Верная

как меня выгнала из дома моя же собственная мать, я не ждала особой помощи ни от кого. Тетя помогла и поддержала, но толчок к движению вперед дала моя малышка. Моя девочка заставила меня улыбаться и двигаться, как бы ни было тяжело, я не имела права сдаваться. Пришлось закрыть сердце на замок. Постепенно мне перестали сниться Женя и тот день, который разделил мою жизнь на «до» и «после». Порой, конечно, меня посещали мысли о том, каким бы отцом для нашей дочери стал бы мой бывший муж. Как он нянчился бы с ней, носил на руках и говорил, какое она чудо. Но я старалась отгонять эти видения от себя. Мне было больно, что моя Катюша лишена этого всего, а другой ребенок называет его папой. Мой муж целует другого малыша перед сном и обнимает, когда ему страшно или больно. Боже, как же я в тот момент его ненавидела! За то, что он разрушил все и лишил нашу дочь этого будущего. Он лишил ее себя и своей любви. Эта мысль впилась занозой, назойливо притягивая фокус на себя. И тогда я дала себе обещание, что буду любить ее за двоих. Я не позволю, чтобы она была обделена чем-то. Я работала день и ночь, брала подработки, чтобы поскорее забрать дочь к себе. Было тяжело физически, но хуже было морально, ведь я понимала, что моя дочь взрослеет без меня, что я пропускаю самые первые и важные ее шажочки. Мне оставалось только сцепить зубы и идти к намеченной цели.

Из размышлений меня вывел голос, который до боли показался мне знакомым. Неужели у меня галлюцинации от препаратов и лекарств? Я пыталась прислушаться, даже, кажется, дышать перестала. Но слов так и не смогла разобрать.

Зажмуриваюсь снова, чтобы избавиться от наваждения, но оно не проходит. А может, это все на самом деле? Он же врач. Что удивительного, что я могу его встретить здесь, вот так? Окидываю себя взглядом, насколько позволяет угол обзора. Да, если это Женя, то даже здесь меня ждет разочарование. Я-то представляла нашу встречу иначе. Что-то вроде кадра из «Москва слезам не верит», где мы много лет спустя встретимся и он будет с восхищением смотреть на другую меня. Взрослую, успешную и независимую. Независимую в любых сферах, свободную и финансово, и морально. Он будет искать встречи с дочерью, которая его никогда не знала и теперь уже и не нуждается в его любви и внимании. Впрочем, как и я.

Смотрю на дверь в палату и вижу, как входит он. Женя ни капли не изменился. Хотя нет, изменился. Возмужал и стал еще привлекательнее. Чувствую, как в горле мешает дышать откуда-то взявшийся ком, а по щеке скатывается слезинка.

Хочется сказать что-то язвительное, резкое, но не могу. Мужчина неотрывно смотрит на меня, и на долю секунды мне показалось, что и он не может ничего сказать, так сильны эмоции.

Он берет стул и молча садится ко мне. Молча берет мою руку и, поцеловав, прижимается к ней лбом, а я чувствую, что он плачет. Беззвучно, но плачет.

Где же ты был раньше, когда я так в тебе нуждалась? Когда рыдала в подушку, стараясь заглушить звуки душевной боли, что рвались наружу. Где ты был? Зачем сейчас эти слезы? Эти тоска и одиночество во взгляде? У меня тоже по щекам катятся крупные слезы, а я упрямо моргаю, чтобы они закончились.

Я не знаю, сколько мы так просидели, когда в палату вошла медсестра и начала проверять приборы. Заметив, что я пришла в себя, она что-то отрывисто сказала Жене и убежала, а мы снова остались вдвоем. Мы так и продолжали молча смотреть друг на друга, словно разговаривали взглядами.

— Вы должны были поставить меня в известность, что моя пациентка пришла с себя! — в палату врывается мужчина в белом халате. Я только сейчас обратила внимание, что на Жене не белый халат, а темно-синий медицинский костюм. Мелочь, которая не говорит ни о чем, но я так сосредоточилась на его лице, что даже не обратила внимания на его одежду.

— Впрочем, как и вы, — усмехается бывший муж, глядя на мужчину в упор. Между ними явно не дружески-приятельские отношения.

— О чем вы? — ворвавшийся врач бросает на меня сканирующий взгляд.

— О том, что, когда я вошел, ваша пациентка была в сознании, — объясняет Женя. — Откуда мне знать, что вы не в курсе этого факта?

— Ясно, — мужчина в белом халате недовольно поджимает губы. — Сейчас я бы хотел осмотреть пациентку, — и мужчина недовольно скривился. — Отчет, естественно, предоставлю вам по завершении.

— Лиза, я еще вернусь, — Женя поворачивается ко мне и пристально смотрит. — Нам надо поговорить.

Его слова не сулили мне ничего хорошего. Я запаниковала, и у меня участился пульс, о чем незамедлительно противным писком сообщил подключенный ко мне аппарат.

— Евгений Александрович, — вкрадчиво произносит его коллега. Мой бывший муж, бросив на него недовольный взгляд, разворачивается и выходит. А я с некоторым облегчение выдыхаю.

Глава 18

Он вернулся. Сразу же, как мой лечащий врач перевел меня из реанимации в обычную палату. Он вошел в палату вместе со взрослым мужчиной, и почему-то я сразу подумала, что это адвокат. Женя решил говорить со мной при адвокате?

— Что тебе? — вопрос получился грубее, чем я хотела. Но как сказала, так и сказала. В душе закипает возмущение и старая обида, которая, как мне казалось, ушла, оставляла привкус горечи во рту.

— Это адвокат нашей семьи, Самуил Яковлевич, — бывший муж как-то так качнул головой, словно я не вопрос задала, а ударила его.

— Мне адвокат не нужен, — я очень не хочу плакать. Очень не хочу, чтобы он видел моих слез, того, как сильна рана, что он причинил два года назад. Но слезы сами струятся по щекам, а слабость такая, что я не могу даже руку поднять, чтобы смахнуть их со щек.

— Он нужен мне, — Женя сжимает губы, и они превращаются в тонкую линию.

— Сюда-то ты его зачем привел? — я всем своим видом хочу показать, что я не хочу его видеть. Мне неприятно с ним говорить, быть с ним в одной комнате. Вот только если бывший муж может выйти из палаты, я этого сделать не могу. И не потому, что слаба, а потому, что не чувствую ног. Это обнаружилось вчера при осмотре. Сперва я думала, что это слабость. Но затем, когда лечащий врач начал осмотр, проверяя