Хозяйка мужского гарема - Лиза Багрова

Нам предстоит проделать огромный путь до заводов Лизабэт Тернс. Неизвестно, где сможем найти пропитание. Дальше заводов мне не доводилось бывать. Путь до центральных земель уже крайне смутно представляю. А вот на заводах работал с шестнадцати лет. Те земли знаю как своих пять пальцев. Потом меня перепродали. И я оказался у Люции. — поведал Монтеро.

— Отсутствие еды — не самая большая проблема. В самом конце нас ждет глубокая река и вот ее придется каким-то образом преодолеть на пароме. Вот это проблема. — поделился своими мыслями Тьерри.

— Будем придерживаться плана. И решать все проблемы по мере их поступления, — сказала я.

Закончив с разговорами, мы с большим удовольствием жадно набросились на еду. Вкуснейший хозяйский свежий пирог с мясом показался верхом кулинарного искусства. Мы молча с наслаждением утолили голод. Запили все это вкусным хлебным квасом. И далее принялись переодеваться. Пока Монтеро помогал Тьерри со сменой одежды, я, отойдя немного поодаль — за кусты, тоже переоделась в чистую мужскую одежду. А волосы убрала за воротник.

Теперь мы почувствовали себя намного лучше и главное: увереннее. Собрали остатки еды и направились к ферме.

Монтеро уже отлично ориентировался на ее территории и сразу же отправил нас в укрытие. Там — между построек — мы и затаились. Монтеро с Тьерри за несколько заходов принесли достаточно припасов, и тогда мы стали выжидать подходящий момент, чтобы покинуть укрытие и выдвинуться в путь.

И опять, как прошлым вечером, мы вдруг стали свидетелями новой жестокости и угнетения рабов.

Как же сильно и как часто они, бедные, страдали на этих фермах! И оказалось, что не только от рук жестоких хозяек, но и от зависти собратьев.

Перед нашими взорами кучка агрессивно настроенных рабов, жестко схватив со всех сторон одного паренька, опасливо озираясь, чтобы не заметила охрана, волокли его за сарай. За которым как раз находились мы.

— Так и не терпится раскроить твою смазливую рожу! Хозяйский любимчик! Чтоб не пользовался своим бабским личиком! — агрессивно замахнулся один из рассерженных мужчин.

Пленник тут же неистово завопил:

— Подождите! Подождите! Только не по лицу! Не испортите лицо! Может, обсудим эту непростую ситуацию? Найдем какой-то выход? Мы все цивилизованные люди... Я договорюсь с госпожой Фердинант об особом отношении к вам! Уверен, она пойдет вам навстречу...

— Сейчас мы договоримся... сейчас мы так договоримся, сука!

Раздался глухой стук и сдавленный стон, из чего я сделала вывод, что пленника все-таки ударили.

Через плотное кольцо рабов, окруживших его, было сложно воспроизвести все детали происходивших событий, о многих вещах оставалось лишь догадываться.

— Я вчера видел, как этот пронырливый урод престарелой хозяйке отлизывал! Представляете: старухе Севиле! Вот поэтому бабка души в нем не чает! Хорошо устроился, уродец?!

Опять прозвучал глухой удар и сдавленный стон. У меня все внутри скрутилось от жалости к несчастному.

— Когда ты работал последний раз?! Когда, как все, пахал от рассвета до заката на угодьях?!

— Ходит по поместью, весь такой важный! Нос воротит, как хозяин фермы себя ведет! Чистенький, в красивых рубашках щеголяет! Пока мы живем в бараке и спим друг на друге и воняем помоями!

Мужчины так себя завели, что вскоре от кого-то послышалось дикое, чудовищное предложение:

— А может язык ему отрежем? А то слишком хорошо вылизывает хозяйские дырки!!!

— Остановитесь! Не-е-ет! — завопил испуганный пленник.

И я вслед за ним от страха вскрикнула. Стало невыносимо жаль бедного раба.

Также и пылкий Монтеро не смог выдержать подобной жестокости. Мой храбрый борец за свободу сорвался и бесстрашно выбежал из укрытия. В очередной раз решил рискнуть своей жизнью ради угнетенных мужчин и рассекретил себя перед чужаками. Никто не знал, как они могли отреагировать на это. Но ему было на это плевать. Все делал ради других.

С каждым мгновением я все сильнее поражалась невероятной силе духа этого красавца.

Он снова встал один против всех, один против несправедливой системы.

— Немедленно прекратите! Вы уподобляетесь своим же жестоким хозяйкам. Смотреть тошно: деретесь между собой, хотя должны были давно сплотиться и помогать друг другу! — сперва Монтеро вдоволь отчитал ораву мужчин.

И я понадеялась, что таким образом хоть каплю мудрости он вложил в их непутевые головы. Во всяком случае, слабый, но эффект от его слов все-таки произошел: рабы смиренно затихли, словно им стало неловко, и расступились в стороны, подальше от жертвы.

Однако нам все равно надо было скорее убегать, дело сделали (толпу успокоили) поэтому Монтеро пригрозил, немного преувеличив масштаб трагедии:

— Своими воплями вы привлекли внимание! Сейчас здесь будет охрана и каждый из вас получит порку!

Услышав про розги, рабы трусливо заозирались и быстро сорвались на бег, скрываясь с места преступления.

Где-то вдали раздались громкие голоса, и мы также, сделав свое благое дело, решили поскорее отсюда бежать, пока, действительно, не явились злостные надзирательницы.

На удивление, новый знакомый примкнул к нашей компании и не отставая, несся следом.

Глава 15

Опасность дышала нам в спины, поэтому мы долго бежали, без единой остановки, все вперед и вперед. Слишком боялись попасться. Пробежали всю огромную территорию фермы и оказались в саду.

Лишь здесь (в тишине и под навесом деревьев) мы решили немного успокоить дыхание и дать себе возможность передохнуть: сели синхронно наземь.

Мой взгляд тут же с любопытством упал на нового раба. И то, что я увидела меня немного ошеломило. Надо признать, спутник выглядел очень экзотично с зелеными глазами и с рыжими длинными волосами, заплетенными в мелкие косы. Как и говорили рассерженные рабы, этот мужчина был одет в дорогую шелковую красную рубаху и хорошего покроя штаны. Видно, он имел особую ценность для хозяек, если они его так баловали. А еще сильнее всего меня потрясло его лицо… оно было очень красивым: тонкие изящные брови; полные чувственные губы; плавные, женственные черты.

И пока я молча разглядывала нового спутника, Тьерри громко, тяжело дыша, начал разговор:

— Почему не остался? Видно же жизнь у тебя там не так уж и дурна. Хозяйки тебя любят. Пожаловался бы им и твоих обидчиков бы наказали.

— Эта завистливая кучка грязных рабов давно мечтает изжить меня со света. Не сегодня — так завтра, когда буду спать или при любом подвернувшемся случае. Зарежут еще или что-то сделают с моим прекрасным лицом и тогда — конец. Лучше найду других женщин, которым прийдусь по душе. — уверенно и даже с некой долей самомнения и высокомерия поведал он о своих планах. — А вы беглые? Сразу видно, что чужаки. Куда держите